Книга Рассказы, страница 307 – Поппи З. Брайт

Поэтому я без промедления двинулся прочь от чёрного дерева. Небо постепенно темнело, серебристая луна начала свой медленный путь по небосводу, но никаких признаков Рубикона всё не было. Потом на горизонте появилась тонкая полоска света, окрасившая небо в чуть более светлый оттенок синего, однако длинная цепь чёрных деревьев так и не показалась. Скоро Уризел сможет отправиться за мной. Я побежал. Вскоре волосы и одежда насквозь промокли от пота, но усталости я совсем не чувствовал. И тогда мне почудилась далёкая чёрная линия на восточном горизонте. Я побежал ещё быстрее. Когда расстояние сократилось, я заметил среди чёрной полосы красную вспышку. Это был Рубикон. И я нашёл проход. Небо уже заметно посветлело. Где-то совсем недалеко за моей спиной воздух распорол чудовищный вопль. Охваченный смертельным ужасом, я рванулся к Рубикону, юркнул за красное дерево и бросился сквозь невидимый проход. Яростный крик Уризел оборвался так внезапно, словно его отсекли ножом, когда я рухнул на землю уже по восточную сторону Рубикона. По-видимому, даже её страшный голос не мог проникнуть сквозь магическую преграду. Вдалеке, сквозь дымку, уже вырисовывались купола и шпили Города. Но добираться туда немедленно не было нужды. Я свернулся клубком у невидимой стены. И уснул.

Когда я проснулся, небо снова было тёмным, а высоко стояла луна. Не знаю, проспал ли я один день или два, но чувствовал себя отдохнувшим и, по крайней мере пока, в безопасности. И всё же я понимал, что вскоре должен продолжить путь к Городу. Мать-ведьма сказала мне искать убежище прежде, чем Уризел научится пересекать Рубикон.

Я направился к далёкой линии Города на горизонте. Вскоре я почувствовал жажду и немного свернул с дороги туда, где росла тускло-красная растительность. Я знал, что неподалёку должен быть ручей. Эти растения казались мне удивительными. Я никогда прежде не покидал синюю равнину и потому не видел ни деревьев, ни иных растений — кроме единственного искривлённого чёрного дерева. То, что передо мной была растительность, я понял лишь потому, что вспомнил картинки из детских книг. Мать оставила мне одну такую книгу. Она была очень старой. Читать я не умел, но картинки в ней изображали маленького сморщенного старика, который охранял ручей и разговаривал со Странниками, пытавшимися перейти его. Я подумал, не окажется ли и у этого ручья такой же человек. Но когда я подошёл ближе, ручей показался совершенно безлюдным. Лишь когда я опустился на колени, чтобы напиться, из-под воды на меня уставилась пара больших круглых глаз в пёстрых пятнах. Я в испуге отшатнулся. На миг мне показалось, что под водой лежит утонувший Странник. Но глаза были живыми. Только я никак не мог понять, кому они принадлежат, пока существо не поднялось и не зависло чуть выше поверхности воды. Под водой я не различил его очертаний, потому что оно почти не отличалось цветом от речного дна — тёмно-серое и бурое, покрытое неправильными пятнами и разводами, влажно поблёскивающее. Наверное, это была какая-то рыба. Но ни на одну рыбу, которую я когда-либо видел на картинках, она не походила. Прежде всего в глаза бросались два огромных крыла, прикреплённых к её узкому плоскому телу. Кроме того, у неё был длинный заострённый хвост, оканчивавшийся ярко-синим жалом. Два широко расставленных глаза на верхней стороне плоской головы продолжали неотрывно смотреть на меня. Мне казалось, что существо сейчас заговорит. Но оно лишь молча наблюдало за мной, пока я наконец не решил, что всё-таки могу попить. Оно не выглядело особенно опасным. Я снова опустился на колени и наклонился к воде. Но в тот самый миг, когда я уже собирался сделать первый глоток, острая боль полоснула меня по задней стороне шеи. Существо хлестнуло меня хвостом, словно кнутом, и синий шип на его конце проколол мне кожу. После этого оно отплыло вниз по течению и снова принялось молча наблюдать за мной. Я провёл рукой по месту укола. Оно почти не болело, и крови не было вовсе. Когда я снова наклонился к воде, существо даже не пошевелилось. Я пил до тех пор, пока жажда не исчезла. Вода была прозрачной и холодной. Она приятно освежала пересохшее горло. И, несмотря на болезненный укол, я почувствовал себя лучше, чем за всё время с начала своего путешествия.