Книга Зима, любовь, экстрим и хаски, страница 68 – Женя Онегина

— Это твой. Сладкий и с корицей, – говорит он. – Остальным Аленка отнесла уже.

— Спасибо! Сейчас только к себе загляну за рюкзаком, и иду.

— Мы тогда к воротам пока. Сильвер уже весь извелся.

Я еду вместе с Зоей. Она за рулем. Укачивать меня начинает практически сразу, и я уже ненавижу и дорогу, и темное зимнее утро, и саму машину. Сильвер тоже недоволен поездкой. Он привык дрыхнуть, развалившись на заднем сиденье, а не ютиться в узкой клетке в багажнике. И сейчас он отчаянно скулит, не решаясь выть в голос. А вот Лаки не слышно.

Меня тошнит, Сильва ноет.

Сильва ноет. Меня тошнит.

Так и едем.

Зоя смотрит прямо перед собой и мужественно ведет машину, не обращая на наш мужской концерт никакого внимания.

Я ненавижу машины!

Стараюсь смотреть прямо перед собой. Вспоминаю, как когда-то давно мама увлеклась акупунктурой, и сжимаю пальцами собственное запястье, как никогда жалея, что уже вырос из детских браслетов с пиратами против укачивания.

— У меня таблетка есть, – вдруг говорит Зоя. – Дать?

— Нет, спасибо! Иначе я усну и просплю до завтра.

— Тогда леденец?

— Не откажусь.

Конфета такая кислая, что у меня выступают слезы. Но сразу становится легче. Я кладу ее за щеку и прикрываю глаза. Я справлюсь. Уж с этим-то я точно справлюсь!

Машину трясет. Жалобно лает Сильвер. Ему немного рассерженно вторит Лаки. Зоя сосредоточенно закусывает нижнюю губу и по-прежнему смотрит на дорогу, но я вдруг с удивлением понимаю, что она с трудом сдерживает смех.

— Что? – спрашивает она, но на меня все так же не смотрит.

— Тебе смешно, – замечаю я.

— Эй, это звучит, как обвинение! – возмущается девчонка.

— Ничего подобного! Нам с Сильвером плохо, а тебе смешно!

Она уже не сдерживается и хохочет в голос. Я смотрю на нее и улыбаюсь. Она такая настоящая сейчас. Просто девчонка, у которой хорошее настроение. И я тоже улыбаюсь.

— Долго еще ехать?

— Минут тридцать. Но в городе уже могут быть пробки. Как ты относишься к пробкам?

— Сугубо отрицательно. И Сильва тоже.

— Может, тогда прогуляетесь пешком?

— Что? Нет! Там мороз!

— Даня! – она снова хохочет. – Ты бы видел сейчас свое лицо!

— Оно зеленое, – обиженно бухчу я и отворачиваюсь к окну. Не проходит и десяти секунд, как к горлу снова подступает тошнота.

— А можно не дергать? – бормочу я себе под нос. Но Зоя слышит и сбавляет скорость.

Петрозаводск мы все-таки оставляем в стороне. И я безумно жалею, что снова не увижу скованную льдом Онегу.

Когда мы приезжаем на место старта “Земли хаски”, становится уже совсем светло. Зоя осторожно паркует машину и глушит мотор.

Но продолжает сидеть, уставившись в лобовое стекло.

— Все в порядке? – спрашиваю я. Ужасно хочется на свежий воздух, но и оставить Воронцову в таком состоянии одну я не могу.

— У нас же все получится? – спрашивает Зоя.

И смотрит на меня глазами, полными слез.

— А почему нет?

— Ну… старт отменят, собаки начнут хромать…

— Снегоход перевернется, – подхватываю я. – Или небо на землю упадет!

— Царевич, я серьезно!

— И я серьезно, Зоя! Хватит переживать из-за ерунды. У тебя все получится. Тут даже не время важно, а главное – участие. Так, Воронцова, все! Меня сейчас стошнит!

Зоя делает страшные глаза и улыбается мне сквозь слезы. А я вылезаю из машины и наконец могу нормально дышать.