Книга Зима, любовь, экстрим и хаски, страница 69 – Женя Онегина

— О, Царевич! Как настроение? Боевое? – доносится до меня голос Гарика. – Рад видеть в добром здравии.

— Взаимно, – отвечаю я, хотя сейчас намек на мой зеленый вид кажется мне издевкой.

Затянувшееся рукопожатие прерывает рассерженный вой Сильвера.

Мой хаски требует немедленно выпустить его на свободу, и я покорно открываю багажник и перевозку, цепляю к шлейке поводок и наконец позволяю псу спрыгнуть на землю. Пока Сильвер довольно купается в снегу, я закрепляю поводок на своем поясе и открываю клетку Лаки, которая нежно поскуливает от радости и пытается лизнуть меня в лицо. Вообще, Лаки такая же серьезная, как и ее хозяйка. Но сейчас она не меньше моего рада, что путешествие подошло к концу.

Пока я занимаюсь собаками, Зоя выходит из машины и здоровается с Гариком. Тот бесцеремонно сгребает ее в свои объятия. Под его натиском даже суровая Воронцова тает.

Тем временем на парковку заезжает пикап Ремизова. Катька вылетает из машины, кажется еще до того, как он успевает остановиться, и кидается Гарику на шею. Тот хохочет, Сильвер подхватывает общее веселье, а в ответ в прицепе собаки заходятся дружным лаем.

Следующие два часа мы разгружаем машины, устраиваем собак и сами обживаемся во временном жилище. Гарик носится как сумасшедший и успевает фотографировать все на свете. Мой телефон разрывается от полученных кадров и ссылок на посты в соцсетях. Я знаю, что в “Медвежьем углу” ждут этих фото, а Катя и Свят планируют ежедневные отчеты и выходы в эфир.

Зоя занята исключительно собаками. Кажется, уже в тысячный раз она проверяет их лапы, трогает носы, чешет, заодно прощупывая мышцы. Собаки возбуждены до предела. Всего их на базе около пятидесяти, и не все спокойно относятся к чужакам под боком. Я вижу, что Сильвер смущен, и потому ведет себя немного нервно. Он прижимает уши, и хвост его находится в постоянном движении. А еще ему хочется вернуться на любимый диван, а не ночевать под открытым небом.

— Почему Сильвер? – вдруг спрашивает Зоя.

— В смысле?

— Серебро? Я правильно поняла? Шерсть у него как серебро. Или это тоже из книги? Как Джон Сильвер?

— Не совсем, – отвечаю я. – Но, если я тебе сейчас скажу, ты будешь смеяться.

— Да ну! – обижается Зоя и даже выпячивает губу. – Мне с ним пять дней идти в одной упряжке, Царевич! Я должна знать его самую страшную тайну!

— Ну хорошо! – сдаюсь я. – Но ты сама напросилась!

— Даня, ты меня пугаешь! – смеется Зоя, и на душе от ее смеха становится до странного легко.

— Его зовут Серебряная ложка! – говорю я шепотом. Почти девчонке на ушко.

— Что? Даниил, это что? Имя?

— Сильвер Спун, да. Ну или мажор.

— В смысле?

— Это старая английская пословица, Зоя. Стыдно не знать! «Born with a silver spoon in the mouth» – родиться с серебряной ложкой во рту.

Она хохочет. Сильва смотрит на нее почему-то немного обиженно, и тогда она падает перед ним на колени в снег, снимает перчатки, бросая их рядом, бесстрашно обхватывает ладонями огромную собачью морду и целует Сильвера в пятнистый нос.

— Так ты у нас мажор, мальчик? – шепчет она. – Не простой, а с серебряной ложкой во рту. Мы с тобой покорим этот мир, правда, сладкий пончик?

Сильвер смотрит на нее своими разноцветными глазами и ловит каждое слово. А потом он подается вперед и, не обращая внимание на руки девчонки, лижет ей щеки. Еще и еще. Словно хочет убедить, что у них все получится.