Книга За мечту. За Веру. За любовь, страница 50 – Женя Онегина

Довольно крупный, коренастый, широкий в кости, он точно был килограммов девяносто пять, не меньше. А если учесть столь любимую борцами весогонку, то завтра меня в клетке будет ждать центнер, не меньше. Белобрысый ежик смешно топорщился на его круглой башке, а над верхней губой едва проклюнулся легкий пушок.

Мальчик, как ты здесь вообще очутился?

— Макс, осторожно! – прошипел мне на ухо Жданов. – Паренек недалекий. Чуть что – полезет в драку.

— Вижу, – так же тихо ответил я. – Брать будем молча и максимально технично.

Я не торопясь заполнял все необходимые бумаги и смотрел, как раздевается мой противник. До трусов. И меня медленно охватывал приступ безграничной благодарности Жданову за шпинат, обезжиренный творог и запрет на пиво, даже безалкогольное. За то, что сегодня я мог позволить себе встать на весы в штанах и футболке. А потом с высоты собственного роста посмотреть вниз на голого самоуверенного мальчишку и позволить себе скупую, полную достоинства улыбку.

— Максим "Профессор" Русланов, двадцать девять лет, восемьдесят шесть килограмм. Вес полутяжелый, – донесся до меня голос ведущего.

Ну вот и все, отступать некуда.

Меня ждет октагон.

— Павел Соколовский "Сокол", питерец, двадцать два года, четыре победы, одно поражение, – прочитал Жданов заунывным голосом, пока мы стояли в пробке на МКАД, возвращаясь домой из Мякинино. – База – кикбоксинг. Не любит работать в клинче, хотя я бы сказал, что скорее не умеет. Руки держит, печень прикрывает. Ударная техника ногами хромает, но Макс, давай вспомним о ней, только если припечет. Мальчик тяжелый, скорее всего вес сгонял, но ростом тебя даже пониже. Ногами ты его достанешь легко. Но хочется обойтись без сенсаций, детка. Ты вполне сможешь выстоять два раунда и технично приложить его в третьем.

— Я понял, Артур. Присмотрюсь к нему сегодня.

— Насколько я могу судить, выдержка у него тоже хромает, – заметил сидевший за рулем Влад.

— Откуда информация? – встрепенулся Жданов.

— Посмотрел последние бои, парень легко ведется на провокацию.

— Вот завтра и посмотрим вместе еще раз, – обрадовался мой любимый тренер. – Максимка, сотвори какую-нибудь дичь.

— Ну вот еще, – я недовольно фыркнул.

— Зрители любят глазами, Макс… Твоя унылая физиономия сейчас вряд ли привлечет болельщиков.

— Я тебя услышал, Артур. Сделаю.

— Владик, признавайся, куда ты дел моего Русланова? – спросил Жданов, задумчиво глядя на меня в зеркало заднего вида.

— Ничего не знаю, он сам ко мне пришел, сам напросился. Я тут вообще ни при чем!

— Знать бы, кто при чем, – хмыкнул Артур. – Макс, выходи из образа царевны Несмеяны. Ты должен быть готов рубить головы и жечь города.

— Всегда готов! – бодро отрапортовал я.

Весь оставшийся день я проспал, чем вызвал немалое беспокойство у Жданова. Столь привычная для меня эйфория перед боем в этот раз сменилась тяжелой апатией. Аппетита не было. Я пил минералку, жевал успевшую остыть куриную грудку с комковатым рисом и пытался вернуть себе хотя бы десятую долю боевого настроения.

Первым не выдержал Артур:

— Максик, что происходит? Ты еще с нами?

Или именно сейчас ты скажешь, что передумал?

— Я не передумал.

— Нет?

— Нет…

— А тогда что?

— Старый стал, – предположил я и пожал плечами.

— Или бабы давно не было, – протянул Жданов.