Книга Разбей мое сердце, страница 71 – Ольга Дашкова

Она отстраняется, смотрит в глаза.

— А ты не просто циник с планом на пять лет. Ты человек, который не сломался. Который умеет бороться. И готовить ризотто.

Смеемся оба. Потом она ведет меня по квартире, показывает свою комнату с панорамным окном на реку, кабинет отца с редкими изданиями Фрейда, мамину лабораторию дома с микроскопом. Я поражаюсь все больше. Это не просто квартира – это мир. Мир знаний, интеллекта, тепла.

Вечером мы готовим ужин вместе, на этот раз на нормальной кухне, с хорошими ножами и вином из специального шкафчика. Вера включает Баха, мы танцуем посреди гостиной глупо, неумело, но счастливо.

Лежа потом в ее кровати, с видом на ночную Москву, я думаю: вот оно. То, чего я всегда хотел. Не деньги Луневых, не связи. А это– настоящая жизнь. С человеком, который видит меня настоящего.

Прошла неделя с тех пор, как мы с Данилом окончательно стали… как это называется, когда два человека полностью растворяются друг в друге? Когда каждая минута, проведенная порознь, кажется потерянной навсегда?

Начало лета обрушилось на Москву жарой и томительным ожиданием. Сессия закрыта, последний экзамен я сдала на отлично. хотя всю предыдущую неделю думала только о нем. И всю эту неделю я думаю о Даниле, о том как он улыбается по утрам, как хмурится, читая что-то в телефоне, как смеется, когда я говорю что-то особенно глупое.

В кафе я взяла отгул. Даша смотрела на меня с пониманием и легким осуждением одновременно. «Только не влюбись окончательно в своего подопытного кролика», – сказала она, когда я попросила выходной.

Подопытный кролик. Если бы она знала, кто на самом деле стал объектом эксперимента.

Мы неразлучны. Это не то инфантильное слипание, которое я всегда презирала у влюбленных парочек в университете. Это… как будто нас магнитом притягивает друг к другу.

Родители до сих пор в Питере, Данил практически живет у меня, но иногда уезжает и на работу. Днем ходим по выставкам, паркам, музеям. Он удивляет меня, этот циничный экономист оказался очень начитанным, понимает в живописи больше, чем многие искусствоведы.

Вечером готовим ужин, слушаем музыку. Он полюбил Баха. А я открыла для себя джаз, хотя до сих пор отрицаю это публично.

А потом ночь. Боже, эти ночи. Я думала, что знаю, что такое близость, что такое страсть. Оказывается, не знала ничего. С ним я каждый раз как будто умираю и рождаюсь заново. Он изучает мое тело, как сложную теоретическую задачу, терпеливо, методично, пока я не начинаю кричать его имя. А я отвечаю ему той же монетой – до сих пор помню, как он застонал, когда я в первый раз взяла его в рот.

Мы целуемся, как ненормальные. На улице, в лифте, в очередях, в метро. Не можем оторваться друг от друга больше чем на час. Занимаемся сексом при любой возможности – утром, в душе, на кухне, когда он поднимает меня на столешницу и входит в меня, а я обвиваю его ногами и чувствую себя единым целым с этим миром.

Мы как две части одного целого. Он думает одну мысль, я заканчиваю другую. Он понимает меня без слов, я –  его . Никогда не верила в эти сказки про вторые половинки, а теперь…

Сижу на скамейки, солнце садится за реку, достаю из сумки диктофон. Впервые за всю неделю. Впервые с тех пор, как… как все изменилось. Включаю запись. Голос звучит незнакомо – слишком мягко, слишком счастливо.