Книга Разбей мое сердце, страница 72 – Ольга Дашкова

«Седьмой день наблюдений. Субъект…» – останавливаюсь. Слово «субъект» режет слух. – «Нет. Начну заново».

«Седьмой день. Испытуемый демонстрирует все классические признаки сильной эмоциональной привязанности. Повышенный уровень окситоцина, дофамина, изменения в поведенческих паттернах. Полная интеграция в систему отношений, потребность в постоянном контакте, демонстрация собственничества…»

Говорю быстро, как будто сама себя убеждаю, что это все еще научное наблюдение. Что я все еще контролирую ситуацию. Что я все еще исследователь, а не…

Не влюбленная до потери пульса девушка. И все это я говорю не о Даниле, а о себе!

«Объект исследования без имени…» – поправляю себя, потому что имя Данил почему-то не хочется произносить вслух в диктофон. – «Объект показывает классические признаки зависимости. Постоянные тактильные контакты, невербальная коммуникация, изменение приоритетов»

Останавливаюсь. В горле пересохло. А в животе, черт возьми, порхают бабочки. Как у глупой девчонки из романтических комедий.

Потому что я пытаюсь разложить по полочкам то, что не раскладывается. Попробовать научно обосновать то, что наука объяснить не может. Это как попытаться измерить алгеброй гармонию.

Я влюбилась.

Нет, больше чем влюбилась. Я… я люблю его.

Люблю его смех, когда он читает мемы в телефоне. Люблю, как он хмурится, когда готовит, сосредоточенно, будто решает сложную математическую задачу. Люблю его руки, которые могут быть нежными и требовательными одновременно. Люблю, как Данил смотрит на меня, когда думает, что я не вижу, с таким восхищением и удивлением, словно не может поверить, что я рядом.

Люблю его голос, когда он шепчет мое имя в темноте. Люблю, как он обнимает меня по ночам – крепко, собственнически, как будто боится, что я исчезну.

И самое страшное – я боюсь даже думать об этом вслух. Боюсь произнести эти слова. Потому что… а вдруг это все еще игра для него? Вдруг он просто очень хорошо играет свою роль? Вдруг через неделю он скажет: «Спасибо за эксперимент, но пора возвращаться к реальности»?

Хотя нет. Нет, я знаю. Чувствую. Вижу это в его глазах, когда он смотрит на меня. Слышу в голосе, когда он говорит «люблю тебя» в полусне. Да, он произносит эти слова. Не часто, не демонстративно. Тихо, как признание в чем-то постыдном. Но произносит.

И от этого у меня в животе не просто бабочки. Там целый заповедник райских птиц.

Слышу сигнал автомобиля, поворачиваюсь, это Данил. Быстро выключаю диктофон, засовываю в сумку и стараюсь принять непринужденный вид. Не хочу, чтобы он знал, что я все еще веду записи. Это… это что-то личное. Что-то, что помогает мне разобраться в собственных чувствах.

— Вера? – сердце тут же начинает биться быстрее.

— Да, это я!

Поворачиваюсь, смотрю на Данилу, джинсы, белая футболка, волосы слегка растрепаны, в руке пакет из кондитерской.

— Привет, красавица, – говорит, на его лице расплывается та самая улыбка. Не та, которой он улыбался Диане – искусственная, продуманная. А настоящая. Только моя.

Встаю, подхожу, он обнимает меня одной рукой, пакет перекладывает в другую, и целует. Долго, медленно, как будто у нас есть вся вечность. А у меня снова кружится голова, и я понимаю, что никогда к этому не привыкну.

— Соскучился? – спрашиваю, когда мы отрываемся друг от друга.