Книга Арахнид, страница 123 – И. В. Офелия

Я отпустила его, погружаясь в мягкость постели. Представления не имела, когда он ушел или когда я уснула. Не знаю, сколько часов могло пройти.

На прикроватном столике он оставил мне маленький знак перемирия. Простую маленькую мисочку нарезанных персиков, бокал вина и сигарету. Рядом, для удобства, аккуратно лежала его механическая зажигалка.

Я перевернулась на другой бок. Аромат одеколона Сайласа все еще витал на подушке, на простынях, на моей коже. А может, у меня просто обострилось обоняние из-за болезни.

Ну надо же, моим единственным местом покоя в минуту нужды оказалось место рядом с мужчиной, который сделал своей жизненной миссией обречь меня на мучения.

— От тебя всегда пахнет пеканом и тимьяном? – промурлыкал я, убирая темные пряди волос с шеи Гостьи.

— Я… Полагаю, да. Я-я обычно готовлю…

Я прижал ладонь к ее спине, проводя по каждому позвонку, прежде чем мягко прикусить мочку ее уха. Наши тела скрывала темнота пустого коридора, пока остальные пировали.

Такая мягкая, такая аппетитная.

Я чувствовал жар, исходящий от ее кожи – это делало процесс еще более волнующим. Мой желудок дрогнул, вынуждая меня закрыть глаза и продержаться еще немного.

Терпение. Терпение – добродетель.

— Щекотно, – выдохнула она со смешком, упираясь ладонями мне в грудь.

— Правда?– Я осыпал поцелуями ее плечо, оттягивая свободную сорочку. Подался ближе, другой рукой придерживая девушку за затылок, пока она опиралась о стену коридора.– Ты везде такая чувствительная? Или позволишь мне выяснить?

— Люка! – оборвала она, оглядываясь по сторонам, словно кто-то мог войти.

— Ты стесняешься? – прошептал я возле ее кожи, задерживаясь у шеи.

— Кто-нибудь может увидеть!

— И что в этом такого? – вкрадчиво спросил я, переводя взгляд с ее лица обратно на шею.

Я солгал. Пахло от нее не пеканом и не тимьяном. От нее пахло потом. Тревожным потом, который дразнил мой аппетит. Ее кожа была такой горячей. Жилка на шее пульсировала ровно, каждое вздутие артерии рисовало прекрасную картину того, как кровь толчками бежит по сосудам. Вскоре пульс на ее шее и мое собственное сердце забились в унисон.

Клыки скрежетнули по языку, выдвигаясь вперед. Извиваясь. Желая. Изнемогая от голода.

— Нет! – Резкий толчок в грудь.

По лицу стекла влажная дорожка. Я смахнул кровь с глаза, глядя на это жалкое создание. Нет?

— Ты же знаешь, что тебе нельзя. – Она сверкнула взглядом, между бровей залегла маленькая морщинка. – Гостья пыталась сохранить самообладание.

Я приподнял бровь, нависая над ней.

— А я-то думал, мы неплохо ладим.

— У нас здесь строгие правила, мистер Новиков.

— И для кого эти правила? А? – Я медленно наклонился, чтобы оказаться с ней на одном уровне, и оперся локтем о стену у нее над головой.

— А-Алина сказала, что тебя кормить нельзя.

— И что ты выигрываешь от этого правила? Позволив мне питаться от тебя, ты вредишь лишь себе. Разве автономия не входит в ваши дурацкие правила?

Она судорожно сглотнула, и глаза забегали – куда угодно, лишь бы не смотреть на меня.

— Ладно, – прорычал я, выпрямляясь.

Она выбралась из ловушки между мной и стеной быстрее мокрой рыбы. Скользкая, пугливая.

Я откинулся назад, прислонившись затылком к стене, и легонько постучал по ней головой.

До голода мне было далеко, но, черт возьми, как же это выматывало. Люди в этом городе – будь то вайперы или человечки – как будто с подозрением относились к новым лицам. И запоминали их.