Книга Арахнид, страница 147 – И. В. Офелия

— Мне скоро нужно будет уйти, – сказала она спустя какое-то время.

— В город? – Я взглянул на солнце, наблюдая, как редкие снежинки сверкают, просачиваясь сквозь ветви деревьев.

— В морг, – пробормотала она.

— Составлю компанию. – Я снова посмотрел на нее. – Разведаю, какие слухи ходят в городе.

Алина окинула меня внимательным взглядом – остаточная нерешительность все еще мешала ей соглашаться.

— Если не возражаешь подбросить, разумеется, – добавил я.

Она кивнула, снова уставившись на мишени, и, выдержав паузу, чтобы тщательно подобрать слова, произнесла:

— Это хороший план.

— Ты читаешь Оскара Уайльда? – Генри пролистал небольшой буклет. – Удивлен. Думал, ты предпочитаешь документальную литературу.

— Полагаю, этот сборник подарил мне один из покровителей. – Я погрузила руки в перчатках глубже в труп, внутренности издали хлюпающий звук, когда я зашла по локоть.

— Как продвигается твое исследование?

— Нормально.

Генри вызвал меня для изучения очередного падшего, которого недавно доставили.

Кровь у него оказалась черной, и он был безнадежно мертв. Словно разложение началось изнутри еще при жизни. Внутренности у таких всегда в ужасном состоянии – будто им приходилось работать впятеро больше обычного, чтобы поддерживать жизнедеятельность. Хуже всего выглядела печень: у всех падших она оказывалась наиболее повреждена. Если здоровая печень отличается насыщенным, глубоко-красным цветом, то у этой ткань была настолько изрубцована, что напоминала цвет горелой говядины. И сердце – увеличенное, совершенно истощенное бешеным ритмом, который требовался лишь для того, чтобы падший оставался в сознании.

Далее следовали физические признаки. Падший был настолько тощим и жилистым, что я отчетливо видела его вены – кожа становилась почти прозрачной, позволяя разглядеть почерневшие структуры под ней.

— Следовало догадаться, что ты уже по локоть в трупе, – прощебетал Люка из дверного проема.

— Это кто? – нахмурился Генри.

— Друг. – Я глубоко вздохнула. – Сказала же тебе ждать снаружи, раз уж так уперся идти за мной.

— Ах да, мы лучшие друзья, очень близкие. – Люка непринужденно вплыл в комнату, с любопытством тыкая в инструменты для бальзамирования.

— Я бы посоветовал тебе держать своих ручных псов на более коротких поводках. – Генри сверлил Люку взглядом. – Они должны знать, что чужие вещи трогать нельзя.

— Я тебе покажу, где раки зимуют, – осклабился Люка через плечо, глядя на Генри.

— Люка! – прикрикнула я, вынимая руки из трупа и направляясь к раковине. – Прошу прощения, Генри, от его компании было не отвязаться.

Люка подошел к раковине и пустил для меня воду.

— А можно этого съесть? – прошептал он.

— Нет, – отрезала я, смывая остатки жидкости и выбрасывая перчатки.

— Вы, очевидно, популярны: сначала блондин, теперь брюнет? Вкус у вас, однако, разнообразный, – пошутил Генри, закидывая ноги на стол и углубляясь в книгу.

Люка оставил меня и уселся на стол рядом с лодыжками Генри, сталкивая его ботинки с поверхности.

— Антисанитария, – с улыбкой произнес Люка. – А ты вообще чем занимаешься, мальчик на побегушках?

— Я гробовщик. – Генри гневно уставился на Люку, но близость рослого брюнета явно выбивала его из колеи. Рядом с черноволосым русским Генри выглядел совсем щуплым.