Книга Арахнид, страница 74 – И. В. Офелия

Сквозь мельтешение тел я поймал отчаянное движение – Алина пыталась пробиться к своим «птичкам», но тот пьяный Сир уже настиг ее.

Толпа сомкнулась, накатывая тяжелой волной. Тела толкались, отбрасывали друг друга, и меня в том числе, в стороны. И в этих кратких просветах, в разрывах между телами, я вновь и вновь ловил ее образ – ближе с каждым мигом.

Меня охватила безудержная, почти пьянящая дрожь. Наконец-то. Вот сейчас я шагну вперед, и она будет вынуждена признать, что ее спас именно я. Что она нуждалась во мне. Что…

Но тут Алина вывернулась из рук того мужчины, и ее волосы, вырвавшись из укладки, рассыпались по плечам, в то время как в его пальцах остался лишь клочок вуали. Затем она молниеносно провела пальцем по его горлу. На его коже появилась тончайшая черточка. Глаза Сира распахнулись в соверешенно немом потрясении.

И тогда я понял. Гибель моего Гнезда не была случайностью. Не была исключением. Не была чудом. Она была неизбежностью. Делом времени.

Зрелище, открывшееся мне сейчас, было тем, о чем станут слагать легенды. Зарей новой эры для нашей драгоценной добычи.

По тонкому разрезу на его шее проступила кровь, но тут же и остановилась. Вместо этого жилы почернели от самого надреза, а кожа вокруг медленно, точно гнилая, стала превращаться в пепельно-серую корку, ползущую по еще живому телу. Сир рухнул на пол, тело его одеревенело, будто было вытесано из колоды, а пена, выступившая на губах, выглядела фиолетовой, разбавленной кровью вайпера.

Она сделала это.

Она довела свой яд до совершенства.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь предсмертным хрипом Сира. Слуги осторожно расступились, осматривая наглядный урок, преподанный на теле некогда живого человека. Эта тишина была леденящей, оглушительный звон страха наполнял зал, словно тяжелый, удушливый смрад. Это было восхитительно – особенно от осознания, что ее лезвие могло бы вонзиться в мою шею.

Матерь дома рассекла толпу, ее острые ногти безжалостно расталкивали гостей на пути. Ничто не могло удержать ее от пепельных останков ее возлюбленного. Она рухнула на колени, и легкое облачко праха, поднявшееся от тела, заставило окружающих отступить.

Ее ладони затрепетали в воздухе, так и не коснувшись его груди.

Казалось бы, сейчас должна начаться кровавая резня. Так бы и случилось, сохрани Матерь еще способность что-либо чувствовать после такого удара. Но в ней оставалось лишь оцепенение, отказ принять картину, развернувшуюся перед глазами. Вайперы не знали смерти. Не от чего-то столь ничтожного, как лезвие или яд. Их мог остановить только перелом хребта – и то требовалась мощь, далекая от человеческой. Даже я почувствовал в воздухе это смятение, невероятность того, чему мы только что стали свидетелями.

Прямо здесь и сейчас появился новый хищник. Весы природы дрогнули. Началась эволюция.

— Вон! – завыла она, и ее тонкий палец указал на Алину. – Вон!

За этим последовали ужасные, раздирающие душу рыдания, прежде чем хозяйка обрушилась на тело своего возлюбленного.

Джорджиана опустила лицо к бездыханному телу. Запах ее слез резким уколом пронзил мое обоняние. Вот что было удивительно в наших обостренных чувствах – они позволяли считывать мысли. «Язык тела не лжет», – часто повторяла Алина. Она не ошибалась.