Книга Арахнид, страница 76 – И. В. Офелия

— Спокойно, миссис Фостер. Всего один маленький укол, – мягко сказала она, вводя иглу шприца с янтарной жидкостью в руку женщины.

Пациентка тут же обмякла, будто с нее стянули тяжелое одеяло боли. Ее тело утонуло в стерильной белизне простыней. Ей вряд ли было больше сорока, тонкая сетка морщин у глаз лишь придавала лицу выразительность. Но стоило боли отступить – и черты смягчились, сбросив добрый десяток лет.

— Не стоит полагаться на яд, – продолжил я.

— Еще чуть-чуть не повредит, – сказала Эдит и положила шприц в раковину.

— Ничего хорошего из таких слов не выходит.

Я прислонился к стойке.

— Она в низкой группе риска, – пробормотала Эдит, пока мыла руки. – Несправедливо позволять кому-то страдать от хронического недуга. Это меньшее, что я могу сделать.

— Я бы не раздавал яд так щедро, – сказал я. – Растяни, чтобы помочь большему числу людей.

Она лишь пожала плечами, отказываясь меня слышать. Я оттолкнулся от стойки и направился к двери.

— Ты куда? – нахмурилась Эдит. – У нас еще полно работы.

— Хочу выйти подышать. Не желаешь ли удостоить меня своим обществом, коим все так жаждут завладеть? – поддел я.

Она колебалась – отказ читался в глазах, но в итоге, вопреки здравому смыслу, она все же решила последовать за мной.

Мы нашли удобный каменный парапет у лестницы, прямо у бокового входа, и уселись. Я достал сигарету из внутреннего кармана пиджака.

По двору порхали редкие снежинки – будто призраки, танцующие у самой земли, прежде чем исчезнуть.

Я заметил, что Эдит пристально смотрит на меня. Она тут же отвела взгляд, но недостаточно быстро. Не нужно быть сыщиком, чтобы понять: она хочет что-то сказать. Напряжение буквально исходило от нее волнами, пока она пересаживалась на противоположный парапет, лицом ко мне.

— Что еще? Выкладывай.

— Я рассказала тебе все о своей жизни.

— К чему ты клонишь?

— Я ничего не знаю о тебе.

Я какое-то время просто смотрел на нее, прежде чем взять сигарету в зубы, позволив ей болтаться, пока копался в карманах в поисках зажигалки.

— Ты и не спрашивала.

Ветер гудел в просветах между корпусами, заполняя наступившую тишину. Я сделал глубокую затяжку, дал едкому дыму прожечь горло, затем медленно выпустил его через ноздри.

— Тогда давай договоримся. – Ее голос прозвучал четко.

Я бросил на нее настороженный взгляд.

— Если один из нас начинает говорить о прошлом, второй обязан слушать. Работает в обе стороны. То же с вопросами – отвечать нужно честно. Так ведь делают друзья?

Я поднял глаза к небу, делая вид, будто раздумываю. Любимой забавой это не назвать, но время убить можно. В ответ я лишь кивнул.

— А чем ты занимался, прежде чем стал Ликвидатором? Откуда ты родом? Что с твоей семьей? – Она сглотнула, нервно поскребывая головной убор.

— Был музой. – Я взглянул на тлеющий кончик сигареты. Почему-то созерцание того, как нарастает пепел, а огонек медленно ползет по бумаге, действовало успокаивающе.

— Музой? Как у великих живописцев? – Эдит улыбнулась.

— Именно так. – Я стряхнул пепел с кончика. – Это был самый легкий способ заработать.

— Значит, тебя можно увидеть на многих картинах?

— Нет, – рассмеялся я. – Собственно, живописью там и не пахло.

Она кивнула, принимая ответ, но так, будто пыталась побудить меня продолжить.