Книга Дотла 2. Красная королева, страница 56 – Анна Эйч

Я замолчала, вспоминая холодное лицо отца, он был уверен, что я не справлюсь.

— Такие, как Стефан, не отпускают, – прошептал Дэн.

— Ты прав, всё время, что я жила вдали от дома, ждала, что рано или поздно за мной придут, или я точно завалю учёбу, лишусь денег и так далее. Я не должна была закончить университет, найти работу и стать полностью самостоятельной. – Меня передергивает от внезапной дрожи по всему телу. – Но у меня получилось, и я поверила, что мечты сбываются. Отец не объявлялся. Но как же я ошибалась…

Я качаю головой, ощущая, как внутри что-то надламывается.

— Сколько бы меня ни предавали и обманывали, я всё равно продолжаю ошибаться в людях и не видеть очевидного.

Братья замирают, превращаясь в мраморные статуи, подобные тем, что окружали меня в детстве. Они думают о том же, о чём и я.

Что ж, пора выложить карты на стол, друзья мои.

— Всё это время рядом был ты, – я выстреливаю взглядом в Дэна. – Парень, который уже очень давно работает на моего отца. Только одного не могу понять: зачем было помогать мне? Ты мог легко подставить, я бы вылетела из университета и пришла бы как миленькая к отцу на поклон.

— Вика, я клянусь тебе, я не знал, кто ты… – голос Дэна срывается.

— Я бежала от преступного мира на другой конец света и в итоге стала встречаться с теми, кого всю жизнь презирала… – завершаю я, ощущая, как каждое произнесённое слово вырывает часть моей души.

Я не знаю, кому верить. Дэн мог солгать мне в лицо, но почему не сделал этого полчаса назад, когда у него был шанс продолжать держать меня в неведении?

Истина, которая теперь висит между нами, обжигает сильнее раскалённого металла. Мир вокруг приобретает искажённые, сюрреалистичные черты – знакомые лица вдруг становятся чужими, а привычные слова обретают зловещий подтекст.

— Это всё какой-то бред! – выдыхает Стас, поднимаясь с пола. Его лицо искажено гримасой недоверия, когда он тяжело опускается на стул рядом со мной. – Скажите мне, что я всё ещё валяюсь в коме.

— Почему ты сказала, что один из нас никогда не простит смерть матери? – Дэн продолжает сверлить меня острым взглядом, не двигаясь с места. – Что ты знаешь?

Я вздыхаю, встаю и подхожу к стеклянному шкафу, достаю три стакана с толстым дном и бутылку виски. Звонко ставлю тяжёлые фужеры на стол – этот звук разрезает гнетущую тишину, как выстрел. Пальцы слегка дрожат, когда я откручиваю пробку и разливаю янтарную жидкость.

Выпиваю залпом. Горло обжигает, идеально для той, что уже давно мертва внутри.

— Вика, тебе завтра будет очень плохо, – предупреждающе произносит Стас.

— Мне уже очень плохо, если ты не заметил.

Ставлю пустой стакан, стекло соприкасается с деревом с глухим, обречённым стуком. Медленно иду к окну. Поворот ручки окна сопровождается пронзительным скрипом. В комнату врывается прохладный ночной воздух, принося с собой запах свободы, которая теперь кажется недостижимой иллюзией. Я стою спиной к мужчинам, собираясь с силами, чтобы начать свой «увлекательный» рассказ. Чувствую, как их взгляды прожигают меня насквозь. Каждый вдох в этой комнате наполнен напряжением, каждая секунда молчания – как натянутая до предела струна, которая точно лопнет и снова больно ударит по нашим сердцам.

[1]Dušo moja – выражение «душа моя» по-сербски.