Книга Добыча черного капитана, страница 17 – Вивьен Ламур

— Сладкий Пит, — представляется он, улыбаясь. — А ты, стало быть, та самая, что Шкиля уделала?

Принимаю тарелку. Тёплая. Пахнет вкусно. Внутри разливается что-то тёплое, почти как благодарность.

— Катерина, — говорю я. — И да, это была я.

Он ухмыляется, и в его глазах мелькает искреннее уважение:

— Ну, значит, с тобой не соскучишься. Ешь, сил набирайся. Сегодня много дел.

Стою у борта, жую кашу, и она оказывается совсем не такой, как я ожидала. Грубая, да, но в ней есть что-то: дымок костра, щепотка соли, может быть, какая-то трава, которой я не знаю. Язык привыкает, желудок принимает с благодарностью, хотя я уже скучаю по кофе, по свежей выпечке, по всему, что осталось там. Но здесь – это еда. И она настоящая.

Краем глаза замечаю, как капитан спускается с мостика. Он не смотрит на меня: его взгляд скользит по палубе, по команде, по берегу. Он отдаёт короткие команды, и матросы начинают суетиться у трюма.

Слышится скрип блоков, тяжёлые шаги, стук ящиков о палубу. Они вытаскивают тюки, бочонки, сундуки: награбленное за рейс. Всё это спускают на причал, где уже собирается временный склад на песке.

Я продолжаю жевать, чувствуя, как каша согревает изнутри, когда капитан вдруг поворачивается ко мне. Взгляд его тяжёлый, короткий, без лишних эмоций. Внутри всё сжимается в ожидании.

— На берег, — говорит он. — Ты тоже.

Сглатываю последний кусок и делаю шаг к трапу.

Глава 11. Домой

Корвин Блэкхарт

Схожу с причала, и под ногами твёрдая земля. Не палуба, не качка, не вечное движение. Просто земля.Родная , мелькает в голове, и я кривлю губы. Какая же она родная? Я родился в другом месте. Вырос. Здесь я просто выжил. Но если честно, другой земли у меня нет. И не будет. Так что пусть будет «родная». Хотя бы здесь.

В этой бухте время течёт иначе. Или не течёт вовсе. Каждый раз, когда возвращаюсь сюда, кажется, что я не уезжал. Что просто закрыл глаза на мгновение, и вот я снова здесь.

Оглядываюсь. Бухта встречает меня тишиной. Только ветер шуршит в листве, где-то в лесу кричит птица и больше ничего. Скалы, как стражи, закрывают нас от мира.

Я знаю каждую трещину в них, каждый камень, который может осыпаться. Мы умирали здесь от голода, пока не научились охотиться. Мы рубили здесь деревья, чтобы строить корабль. Мы хоронили здесь тех, кто не выжил.

Ветер доносит запах дыма: кто-то уже разводит костёр. Пахнет смолой, сухой травой, нагретым песком. Знакомый, спокойный запах. Запах, который я всегда чувствую, когда возвращаюсь сюда. Запах дома. Странно, что я вообще позволяю себе так думать. Но после стольких лет это место перестало быть просто убежищем.

Как мы нашли его? Тогда, много лет назад, когда я ещё не был капитаном, когда всё было иначе.

Шторм. Ночь. Нас швыряло, как щепки в бочке. Старый корабль разваливался на части. Вода заливала трюм, мачты трещали, и я слышал, как кричат люди: не от боли, от страха. Мы тонули. Я держался за обломки реи, смотрел, как волны заглатывают тех, кто был рядом, и ничего не мог сделать.

А потом, я не знаю, как это случилось, нас выбросило в проход между скалами. Тёмный, узкий, почти невидимый. Я думал, это конец: мы разобьёмся о камни. Но волна пронесла нас сквозь, и вдруг – тишина. Вода стала спокойной, ветер стих, и мы оказались здесь. Внутри, в этой бухте. Как будто море сжалилось над нами. Или просто захотело, чтобы мы жили.