Книга Добыча черного капитана, страница 6 – Вивьен Ламур

— Руки убрал, — шиплю я, и в голосе появляется металл.

Он смотрит на меня с удивлением. И с интересом.

— Не тронь, — вдруг слышится голос. Грубый, низкий, как рёв старого медведя. И я вижу, как толпа расступается, пропуская его. Огромного, почти двухметрового, с выбритой головой и мощной бычьей шеей. Через его левую щёку проходит старый, заживший шрам, и он делает его лицо страшным, почти звериным. Все матросы, ещё секунду назад нависавшие надо мной, сразу притихают, делают шаг назад. И я понимаю без слов: с ним лучше не спорить. В голове, как дважды два, складывается: боцман.

Я знаю это по тому, как он двигается. Как его команда слушается без слов.

— Я сам, — говорит он и берёт меня за локоть. Жёстко, но не грубо. Просто железной хваткой, от которой невозможно вырваться.

— Вы не имеете права! — вырывается у меня. И я знаю, что это звучит глупо. Бессмысленно. Но остановиться уже не могу. — Незаконное задержание – статья сто двадцать седьмая! Похищение – сто двадцать шестая!

Я замолкаю, потому что капитан вдруг замирает. Медленно поворачивает голову и смотрит на меня так, как будто видит в первый раз. Его брови чуть приподнимаются, и я замечаю искру интереса в его глазах.

— Что ты сказала? — спрашивает он.

Я молчу. Слова застревают в горле.

— Какие законы, девочка? — он усмехается, и в этой усмешке больше усталости, чем злорадства. — Здесь море. Здесь я закон.

Он делает паузу. И добавляет почти небрежно:

— Но не волнуйся. Если не выясним, кто ты, всегда можем продать тебя на рынке в Эридане. Там за такую игрушку хорошо платят.

Холодок пробегает по позвоночнику. Эридан. Я не знаю, что это за место. Но слово «продать» звучит одинаково на любом языке.

Я не отвечаю. Только сжимаю челюсть до скрипа и позволяю боцману увести меня к люку.

Мы спускаемся. Ступени скользкие, старые, они прогибаются под ногами. Запах сырости, плесени, тухлой воды ударяет в нос с такой силой, что я едва не закашливаюсь. Темнота сгущается с каждым шагом. И когда я наконец оказываюсь внизу, я понимаю, что этот трюм – маленькая, вонючая могила.

Меня толкают в угол. Я падаю на колени, ударяюсь локтями о грязный деревянный пол. Зубы звонко щёлкают от боли.

Боцман наклоняется, и я слышу металлический лязг. Цепь. Ржавая, холодная, тяжёлая. Её защёлкивают на моей лодыжке, и я чувствую, как металл обжигает кожу.

— Сиди тихо, красавица, — говорит он, поднимаясь. — Капитан сам решит, что с тобой делать.

В дверях появляется второй, тот самый, молодой, жилистый. Он ухмыляется.

— Может, и нас потом потешишь, коли не продадут, — бросает он и сально усмехается.

Я не отвечаю. Только смотрю в темноту. Дверь захлопывается. Слышно, как задвигают засов.

И я остаюсь одна.

Темнота. Только плеск воды, доносящийся откуда-то снизу, сквозь щели в корпусе. И мерный, убаюкивающий скрип дерева. Я сижу на полу, прижавшись спиной к холодной, сырой стене, и чувствую, как цепь давит на ногу.

Подтягиваю колени к груди. Глаза начинают привыкать, и я различаю очертания помещения. Какие-то ящики, бочки, верёвки. Где-то в углу капает вода: монотонно, бесконечно, как отсчёт времени до казни.

Закрываю глаза. Одна минута. Только одна минута, чтобы позволить себе толику малодушия.

Дышу. Считаю до десяти. И открываю глаза.