Книга Дракон опоздал!, страница 134 – Виктор Громов

— Очень подозрительное поведение.

— Потом потребовали от меня назвать каждое основание проверки.

— Ещё хуже.

— А к концу следующего дня выяснилось, что вы умеете заставить работников делать больше без крика, чем многие управляющие достигают угрозами.

Я подняла бровь.

— Вы всё-таки наблюдали за мной.

— Это было моей работой.

— Разумеется.

— Первое время.

Последние два слова прозвучали иначе. Я не стала делать вид, что не заметила.

— Когда перестало быть работой?

Он посмотрел на меня так серьёзно, что я уже приготовилась услышать что-нибудь слишком красивое для человека, который обычно мог испортить романтический момент упоминанием строительного нарушения. Тейр сказал:

— Наверное, когда вы заставили имперского чиновника таскать мебель.

Я уставилась на него.

— Вы не таскали мебель.

— Именно поэтому я сказал «наверное».

— Это была балка.

— Которая падала на вас.

— Я её не приглашала.

— А меня, значит, приглашали?

— Вы приехали с имперской печатью и угрозой закрыть моё владение. Сложно было не использовать рабочую силу, которая сама явилась к воротам.

Тейр рассмеялся. После сегодняшнего дня этот звук оказался неожиданно необходим. Я тоже засмеялась, и напряжение, оставшееся после Хелвика, Совета, старых документов и серебряной воды, впервые стало отступать по-настоящему. Через несколько секунд Тейр снова указал на архивную копию в моих руках.

— Есть ещё одна часть.

— Я начинаю ненавидеть эту фразу.

— Знаю.

— Но всё равно продолжите.

— Обязательно.

Он достал второй лист. На этот раз бумага была не копией официальной записи, а переводом нескольких строк старого текста.

— После того как в нижней комнате появилось ваше имя, я отправил точное описание знаков в архив. Не через комиссию Роана. Напрямую хранителю старого фонда.

— Когда успели?

— В ту ночь, пока вы спорили с Хелвиком наверху.

— И снова ничего не сказали.

— Ответ пришёл только сегодня утром.

Я взяла лист. Там было всего несколько абзацев. Читала дважды. Потом ещё раз.

— «Призванный хранитель может вступить в оставленный путь», — произнесла я. — Что означает «оставленный»?

— Вот здесь перевод спорный.

— Насколько?

— Достаточно, чтобы я не хотел делать вывод за вас.

Я посмотрела на него.

— Тогда дайте варианты.

— «Покинутый». «Освободившийся». В некоторых старых записях тем же словом называют место, которое перестало принадлежать прежнему носителю.

Слова дошли не сразу. Я перевела взгляд обратно на бумагу.

— Прежнему носителю чего?

— Жизни. Имени. Пути. В старом языке эти значения часто переплетаются.

Пальцы похолодели. Перед глазами вдруг возникла другая терраса. Не эта. Та, из чужих воспоминаний. Ориан смеётся. Лавена смотрит на него с любовью, которой я никогда к нему не испытывала. Накрытый стол. Остывающий ужин. Тёмная спальня. Женщина, которая много лет верила, что её жизнь останется такой, какой она её построила.

— Вы хотите сказать, что прежняя Лавена…

Я не смогла закончить. Тейр ответил осторожно:

— Я не могу сказать, что именно с ней произошло. Но старый текст содержит прямое ограничение: призванный хранитель не может занять путь, который ещё принадлежит другому.

Я подняла голову.

— То есть?

— Если архивисты правы, вы никого не вытеснили.

Эти четыре слова ударили сильнее, чем я ожидала. Я отвернулась к воде. С первого дня вопрос о прежней Лавене жил под всеми остальными, хотя я редко позволяла себе к нему возвращаться.