Книга Дом Вечности, страница 160 – Мара Вульф

— Кто-то явно в хорошем настроении. – Роуэн дерзко хлопает Аттикуса по плечу. – Спорим, я починю как минимум четыре ленты? – С этими словами он вскакивает на Ареса. Пегас ржет, запрокинув голову, а затем срывается с места, так что едва не сшибает других штормовиков. Но Роуэну все прощается. Никто никогда на него не злится. Только подбадривают. Он прыгает со стартовой площадки, и Арес расправляет крылья.

Уиллоу вздыхает. Джуна тоже садится в седло.

— Шесть лент, – говорит она и подмигивает. – Готова поспорить, я его обойду.

— Оставьте хоть что-нибудь остальным, – хмыкает Никос.

— Ты лучше него, – подтверждает Аттикус, проверяя седельные ремни. – Он переоценивает свои силы и слишком редко включает голову. Если выживет, он когда-нибудь станет выдающимся штормовиком.

Только вот никто из нас не выживет, и он это знает.

— Удачи. – Он хлопает лошадь Джуны по крупу, и та устремляется в небо. Серена летит следом за остальными.

Аттикус вскакивает на Икара.

— На следующей неделе новый шторм. Готова?

— Настолько, насколько это вообще возможно. А Икару точно стоит выходить?

Он усмехается почти по-мальчишески:

— Он уже дождаться не может.

— Береги его.

— Верну всех живыми, – обещает он, а затем вместе с остальными тремя воздушными командирами улетает вслед за группой.

Несмотря на бушующий шторм, мы подходим к краю стартовой рампы. Отсюда, снизу, ленты времени кажутся даже опаснее, чем в полете. Рекруты направляются прямо в сердце шторма. Внутри воронки, бороздящей небо, относительно спокойно. Самое опасное – прорываться сквозь стену вихря, потому что там скрыто бесчисленное множество разорванных лент времени. Обычно ими занимаются обученные, опытные штормовики. Но не в ночь экзамена. Сегодня рекруты летят в сердце шторма и останутся там до тех пор, пока все ленты времени не будут починены.

Я готовлюсь к долгой ночи. А если Минас войдет в сердце шторма? Смогут ли Аттикус и трое командиров противостоять ему?

Штормовики снаружи латают разрывы с поразительной точностью. Некоторые из них двигаются так слаженно, будто в танце. Почти ни один удар плети не проходит мимо. Тем не менее, когда они закончили, шторм не прекратился. Громадная серая воронка все так же безжалостно бороздила небо.

Уиллоу вытирает руки о халат и складывает их на груди:

— Как-то долго, правда?

Никос приобнимает ее:

— Для них это первый раз. Мы знали, что легко не будет. Они вернутся.

— Может, ты пока займешься напитками? Мы позже подойдем в твою комнату.

Она качает головой:

— Сама иди, если не можешь ждать.

Однако никто из нас не уходит. Мы ждем. Даже когда штормовики вернулись, слезли с пегасов и подошли к нам.

И тут воронка внезапно озаряется светом. Уиллоу всхлипывает и закрывает рот ладонями, когда вихрь распадается. По моему телу бегут мурашки, когда из остатков облаков вырываются всадники. Они разлетаются по небу, и я начинаю их пересчитывать. Аттикус находится впереди. Икара я узнала бы из тысячи. Молодой жеребец издает победное ржание, и остальные пегасы подхватывают его. Они вскидывают головы и несутся к нам, как после великой победы. И это действительно победа. Никто не погиб. Все выжили. Меня охватывает облегчение, и я наконец-то могу спокойно выдохнуть. Роуэн спрыгивает с пегаса, едва тот касается копытами стартовой площадки, и бежит к нам. Уиллоу первой подходит к нему. Он подхватывает ее на руки, и она обвивает его талию ногами. Он зарывается лицом ей в шею, и время вокруг них двоих будто замирает, пока кто-то из штормовиков не хлопает его по спине, чтобы поздравить. Уиллоу смущенно вытирает слезы. Джуна приближается ко мне и Никосу. Она выглядит измотанной, но сияющей от радости.