Книга Дом Вечности, страница 79 – Мара Вульф

Когда же он узнал, что его отец вовсе не погиб, а предал нас? Что никаким героем он не был, пусть даже вся Этернити поклонялась ему, потому что мой отец не смог сказать правду…

Я не хочу, чтобы Аттикус отвечал за грехи своего отца. Но разве он сам не видит, что этот конфликт нас уничтожает?

Когда я прихожу в архив, Никос уже поджидает меня.

— Привет, – говорит он серьезно. – Вчера ты не очень умно поступила.

— Что ты имеешь в виду?

— Оставить почти все свое время, а потом еще участвовать в гонке… Ты в своем уме?

Я кладу руки на стеклянную стойку, чувствуя, как время пульсирует по хронотрубам. Почти у каждой станции стоят собиратели, которые вернулись с ранней смены: они начинали собирать время с рассвета. Если не сдам экзамен на штормовика, то такой станет моя жизнь. Сейчас у меня ни один день не похож на другой: лекции, семинары, тренировки с Калипсо и полеты. Однако распорядок дня собирателя строго организован. В конце концов, они все уйдут.

— Я не выполнила норму, – объясняю я. – И не ожидала, что начнется шторм. А про гонку узнала уже после того, как сдала время.

Он наклоняется ближе и понижает голос, чтобы остальные не слышали:

— В следующий раз, если будет что-то срочное, приходи ко мне. Ты знаешь, где моя комната.

Я никогда не видела его таким злым.

— Но я же пришла.

— Вот именно. – Он печатает на планшете. – У тебя полный запас, – добавляет он громче, чем нужно. – Сколько тебе нужно?

Я хмурюсь:

— Мой запас…

— Четыре дня? – Он бросает на меня такой взгляд, что я тут же замолкаю.

— Должно хватить, – невозмутимо отвечаю я. В этот момент у него за спиной появляется Деклан и заглядывает через плечо.

— Такая старательная, мисс Асланидис, – нахмурившись, говорит он. – Продолжай в том же духе.

В стеклянной панели открывается отсек, внутри которого сияет темно-красный кристалл времени. Я кладу на него ладонь. Никос продолжает что-то усердно печатать.

— Откуда это? – шиплю я. – Не вздумай во что-то влипнуть из-за меня.

Он слегка усмехается:

— Это не я, а один очень злой и расстроенный человек, чье имя мы называть не будем. Прошлой ночью он постучал в мою дверь и выглядел, скажем так, немного невменяемым. Но был весьма настойчив. Он притащил меня сюда почти за шиворот и потребовал заполнить твое хранилище. Мне пришлось взломать систему, но, думаю, следов не осталось.

Жар растекается у меня по щекам.

— Эм… – Не очень-то красноречиво.

— Можешь не объяснять, – отмахивается Никос. – Вряд ли найдется тот, кто смог бы противостоять его шарму. – Едва он произнес это, как лицо у него тускнеет. Я уже замечала это раньше. Он напоминает мне улитку, которая прячется в раковину каждый раз, стоит к ней только прикоснуться.

— Хочешь мне что-то сказать? – осторожно спрашиваю я. Время пульсирует во мне, и его энергия заполняет каждую клетку моего тела. Я ощущаю себя так, словно проснулась от солнечных лучей, касающихся кончика носа, а где-то рядом щебечут птицы. Вот только солнца больше не видно из-под завесы дыма и смога, а чириканья не слышно почти никогда.

— Нет. Мы закончили, – говорит он, не глядя на меня. Вместо этого еще яростнее щелкает по планшету. – Увидимся позже. – Он подзывает следующего собирателя, стоящего за моей спиной.

Я так поглощена своими проблемами, что упускаю из виду нечто совершенно очевидное. Никос чувствует себя одиноко. Роуэн даже несколько раз пытался его с кем-нибудь свести. Никос же каждый раз утверждал, что дома его ждет любимая девушка. Вот только он никогда не называл ее имени и не показывал фотографий. А что, если… он говорил нам не всю правду. Мы обязаны оставлять потомство, но это ведь не о чувствах. Каждый должен иметь право любить того, кого хочет. Но декрет был принят ради выживания: мы должны передавать дары. Именно поэтому идея брака Эмбер и Аттикуса кажется такой жизнеспособной. Хотя теперь я понимаю, что дело не в его способностях штормовика, а в том, что он прыгун. Конечно, никто не гарантирует, что Эмбер родит ребенка с такими же дарами, но шанс намного выше, чем если бы она вышла замуж за обычного человека. Стоит ли мне спросить Никоса прямо или подождать, пока он сам не будет готов открыться? Обидно, что он до сих пор этого не сделал. Неужели он недостаточно нам доверяет?