Книга Энчантра. Тринадцать клятв, страница 138 – Кейли Смит

Женевьева прищурилась; она не понимала, к чему он клонит.

— Пока Салем не вернется на Другую Сторону добровольно, он недосягаем для короля. Понимаешь ли, древние традиции. Так что можешь представить, как обрадовался король, когда узнал, что сестра девушки, к которой привязал душу Салем, оказалась в моем распоряжении. Он предложил мне сделку, от которой невозможно отказаться, – а я собираюсь предложить сделку, от которой не сможешь отказаться ты.

У Женевьевы внутри все сжалось от ужаса, когда Нокс встряхнул флакон, и на поверхности сияющей жидкости поднялся вихрь пузырьков.

— Если ты согласишься убедить Салема вернуться в ад, я позволю тебе выбрать этот флакон, когда ты станешь фаворитом, – предложил Нокс. – Мать Роуина исцелится. Все выиграют. Но если ты не поможешь мне…

Нокс выпустил пузырек из рук.

— Нет! – крикнула Женевьева, бросившись вперед с протянутой рукой, но флакон так и не упал.

Щелчок – и он вновь оказался у Нокса в руках.

— …все проиграют, – закончил дьявол.

— Ты просишь меня убедить возлюбленного сестры ее покинуть. Я никогда этого не сделаю.

Она никогда не отнимет счастье у сестры. Скорее умрет.

Нокс фыркнул.

— Принца примут с распростертыми объятиями. Все знают, у короля к нему слабость.

— Я не предам ее, – отрезала Женевьева. – Теперь, когда я знаю, что лекарство существует, мы с Роуином просто найдем его сами.

— А ты уверена, что оно существует? – улыбка Нокса стала пугающей. – Не забывай… Как только ты вернешься в Ноксиум, весь наш разговор сотрется из твоей памяти.

— Мы найдем его сами, – твердо повторила она.

В фиолетовых глазах мелькнула враждебность.

— Девочка, ты знаешь, как появилась алая гниль?

Она скрестила руки.

— Никто не знает.

— О, а вот я знаю, – Нокс театрально поклонился. – Ведь я ее создал.

— Зачем? – потрясенно выдохнула Женевьева.

— Я уже говорил: когда проигрываю я, проигрывают все, – повторил дьявол.

Женевьева понимала: ей не следует удивляться, что он создал нечто настолько ужасное. Она знала, что Нокс злодей, но только сейчас поняла, что ей следовало увидеть в нем главного злодея.

— Я продал несколько флаконов тем, кто был готов заплатить нужную цену, – признался Нокс. – Достаточно, чтобы запустить слухи о лекарстве, но недостаточно, чтобы кто-то сумел их отследить.

— Хочешь сказать, есть и другие флаконы? Значит, ты мне не нужен.

Нокс долго и напряженно смотрел на нее, а потом бросил взгляд на флакон.

— Ну, раз ты так уверена.

Он сжал сосуд в кулаке. Женевьева ахнула, когда жидкость потекла по его пальцам и вниз по руке.

— Осмотритесь в последний раз, и я верну вас мужу, миссис Сильвер, – с напряженной улыбкой сказал Нокс, стряхивая с руки осколки стекла. – И не волнуйтесь – никто никогда не узнает об упущенном вами шансe.

Женевьева заставила себя отвлечься от уничтоженного лекарства. В глубине души она чувствовала, что поступила правильно, но это не избавляло от чувства вины – она оказалась в нескольких сантиметрах от цели, к которой Роуин шел почти два десятилетия, и просто упустила ее.

Что еще я могу здесь хотеть?

На ум в первую очередь пришло зелье, о котором говорил Нокс. Забыть Фэрроу – ее давнее желание…

— Пора уходить, – поторопил Нокс. – Ты приняла решение?

Она осмотрелась в последний раз и кивнула.