Книга Энчантра. Тринадцать клятв, страница 139 – Кейли Смит

— Тогда посмотрим, выиграешь ли ты. Пора идти, – заявил он, указывая на портал.

Женевьева медленно от него отошла. Проглотила ком в горле, повернулась и поспешила к выходу. Но прежде чем сделать шаг, она решила запомнить случившееся. Зафиксировать в сознании каждую деталь.

Лекарство существует. Лекарство существует. Лекарство существует. Лекарство существует. Лекарство существует.

Она шагнула в портал.

Лекарство существует. Лекарство существует. Лекарство… э… э… где… я?

Женевьева моргнула и оглядела пыльную старую комнату.

— Какого черта? – пробормотала она и обнаружила за спиной большое зеркало.

Она смотрела на свое отражение, и вдруг…

Сделка с Ноксом. Он забрал ее воспоминания.

— Женевьева.

Она обернулась на голос Роуина.

— Я всюду тебя искал, – сказал он ровно и сдержанно, что жутко нервировало. – Нам нужно идти. Немедленно.

Женевьева оцепенело позволила ему увести себя из узкой башни, лишь единожды оглянувшись на пустую комнату.

Роуин вывел ее в другой коридор, тоже пустой, за исключением врат ада в конце.

— О чем хотел поговорить Нокс? – тихо спросила она.

— Семейные дела, – отрезал он, давая понять, что на этом разговор должен быть закончен.

— Об Охоте? О лекарстве для твоей матери? – добивалась она, когда он остановился перед порталом. – И еще… почему мы оказались в том переулке, если врата ада есть прямо в доме?

— Эти – только для выхода, не для возвращения, – объяснил он. – Мера безопасности.

— А остальные мои вопросы?

Он не ответил – лишь схватил ее за запястье и потащил сквозь портал. Они снова оказались в Энчантре, в кабинете.

Женевьева замерла, глядя на него с выжиданием. О чем Нокс хотел с ним поговорить? О них? Неужели он начинает что-то подозревать? Предлагал ли он Роуину сделку?

«Сколько еще он хранит секретов? И какой из них станет последним гвоздем в крышке моего гроба?»

Роуин провел рукой по волосам, явно нервничая.

— Уэллс ездил в Ноктурнию за информацией… и он ее получил, – наконец сказал он.

Она склонила голову.

— Почему ты так раздражен? Что-то плохое?

— Смотря кого спрашивать.

— Я спрашиваю тебя, – резко ответила она.

— Сегодня случилось слишком много всего, – сказал он. – Мне не следовало тебя брать. Тебе надо было остаться здесь, отдохнуть.

Она опустила руки, почувствовав укол обиды. Взгляд Роуина смягчился, но зубы оставались сжаты.

— Думаю, нам обоим стоит поспать. Следующие дни будут длиннее обычного.

Она больше ничего не сказала – даже когда они вернулись в спальню. Внутри проросли семена тревоги. Что-то было совсем не так.

Женевьева провела кончиками пальцев по словам на браслете, все еще застегнутом на ее запястье, и не могла не задаться вопросом: если свет там, где я… почему мне вдруг так темно?

Когда пришло время следующей церемонии выбора, Роуин по-прежнему вел себя странно. Нормальный разговор между ними так и не состоялся, но он не спускал с Женевьевы глаз.

Большую часть времени они проводили в молчании, стараясь избегать его братьев и сестру, и скрывались в библиотеке, где она наконец показала ему книгу об алой гнили. Казалось, Роуина поразило, что она вообще взялась искать эту информацию, но он ничего не сказал. К несчастью, Женевьева не смогла узнать о вирусе никаких новых подробностей, и это выводило ее из себя.