Книга Энчантра. Тринадцать клятв, страница 141 – Кейли Смит

В его глазах вспыхнул гнев.

Прежде чем он успел обронить очередной туманный намек или уклончивое оправдание, она резко бросила:

— Уходи.

Он приподнял бровь.

— Хочешь, чтобы я ушел?

— Да, – ответила она. – Найди себе другое место для пряток.

Он кивнул и, не сказав больше ни слова, выскользнул из комнаты. Женевьева еще долго стояла неподвижно, глядя на разбитое зеркало. Наконец ноги сами понесли ее к входной двери. Не успев осознать собственных действий, она снова оказалась в центре лабиринта – легла на снег, дожидаясь привычного онемения.

На этот раз все действительно могло зайти слишком далеко.

Переохлаждение.

Она случайно уснула в снегу. Ей снился лес, полный зеркал, и в каждом отражении была златоглазая лисица с мертвым кроликом в зубах. По крайней мере, ее больше не преследовал Фэрроу. Он покинул ее сны с тех пор…

С тех пор, как она проснулась в объятиях Роуина.

Осознание обожгло, но сейчас было не до этого. Требовалось сосредоточиться на другом – она почти не чувствовала собственного тела. Женевьева перевернулась; конечности так окоченели, что она вскрикнула от боли, пытаясь подняться. Она не планировала оставаться снаружи так долго – просто хотела проветрить мысли, зная, что обычно Сильверы сюда не заглядывают.

«Не заглядывают, потому что не настолько глупы, чтобы прятаться в снегу и замерзнуть насмерть», – мысленно укорила она себя.

Она переползла через порог, наслаждаясь теплом дома, и направилась к спальне Роуина. Ей требовались одеяла.

Но увы – едва она миновала первую дверь, кольцо на пальце начало нагреваться. Невыносимый жар на замерзшей коже. На глазах выступили слезы – Женевьева сорвала с руки серебряный перстень, и тот перелетел через фойе. Ударился о противоположную стену, со звоном упал на пол, прокатился еще немного и встал на ребре. Она бросилась к нему – насколько позволяли окоченевшие мышцы.

Когда она подняла его с пола, металл раскалился. Послышался вздох.

Женевьева вскочила на ноги и резко повернулась к входу в столовую. Оттуда выходила Эллин, привлеченная звоном кольца. Охотничий Клинок блеснул при свете свечей – Эллин уверенно зашагала к ней.

— Я очень надеялась, что до этого не дойдет, – в голосе Эллин прозвучало искреннее сожаление. – Мне правда нравилась твоя компания.

Женевьева отступила, сжимая в руке обжигающее кольцо. Оно раскалилось еще возле первой комнаты. Значит, внутри находился еще один недоброжелатель, и, судя по правилам игры, им пришлось бы держаться рядом.

Эллин наступала.

— Ты знала, что в аду есть страусы? – выпалила Женевьева.

Эллин подняла бровь.

— Серьезно, это твои последние слова?

— Тогда, может – мне очень жаль, но мир вот-вот станет гораздо скучнее? – предложила Женевьева, делая еще шаг назад.

Эллин следовала за ней.

— Уже лучше…

Женевьева снова попятилась.

— Раз зашла речь, я прошу написать на моем надгробии: «Здесь покоится Женевьева Сильвер. Если только вы не расхититель гробниц. Тогда здесь покоится кто-то куда менее великолепный».

Эллин снова вздохнула.

— Ладно, думаю, нужно просто с этим покончить.

Женевьева восприняла это как сигнал к бегству. Она бросилась в коридор, добежала до двери, за которой почувствовала одного из братьев Эллин, повернула ручку и – разумеется – обнаружила, что там заперто. Она изо всех сил пнула дверь, но кости по-прежнему были словно стеклянные, да и сил почти не осталось.