Книга Обещание на крови, страница 120 – Лиз Мистри

Следующие несколько часов от каждого нового дела, добавленного Джанин в розданные им папки, сердце Джеззи холодело все больше. Команда пристально изучала фото с мест преступлений, а она сидела, обхватив руками кружку с давно остывшим кофе. И думала лишь о том, не является ли Наоми Тейт ее сестрой. Будь она религиозна, молилась бы всем богам, и папиным, и маминым, но верующей она не была. Так что вместо этого она яростно досадовала на систему, которая так подвела и ее, и близнецов.

Интенсивная головная боль все разрасталась, и Джеззи морщилась, стоило новой фотографии появиться на экране, демонстрируя нараставший полет фантазии убийцы. В каждом деле обнаруживались очевидные детали, которые помогали провести параллель с убийством Кларков, но они не образовывали ни одного убедительного доказательства, благодаря которому они бы хором воскликнули: «О да! Все это дело рук одного и того же мерзавца!» Появлялась лишь медленно нараставшая уверенность, что в делах слишком много совпадений, которые они не могут игнорировать.

И это расстраивало, ведь, даже если отбросить потребность в неопровержимом доказательстве в сторону, было вполне очевидно, что убийца прогрессировал, планировал, развивал свою больную фантазию с каждым новым, все более детализированным убийством. Основная проблема состояла в том, что криминалисты в своих отчетах не давали нужных заключений, которые позволили бы доказать, что за все преступления ответственен один и тот же человек. Не было никаких улик, появлявшихся на нескольких местах преступления: ни волосинок, ни эпителия, ни биологической жидкости, чтобы связать дела между собой, ни показаний свидетелей или записей с камер, на которых появилась бы фигура, похожая на сталкера Джеззи, – одни лишь гипотезы, догадки, профессиональный опыт и полицейский инстинкт. И ничто из имеющегося не убедит головной офис или генерального прокурора в том, что они напали на след убийцы или хотя бы имеют главного подозреваемого. До того момента, как они поймают преступника и найдут доказательства, связывающие его с этими делами в прошлом.

И хотя были очевидные свидетельства, которые добавляли Джеззи уверенности в том, что они на верном пути, несоответствия не позволяли убедиться в этом окончательно. Команда выделила шесть характерных черт, зафиксированных в отчетах криминалистов о доме Джеззи, по одиночке или скопом присутствующих в преступлениях, произошедших за последние пять лет: прищепки на носу, языке, губах и мочках ушей; выколотые или поврежденные глазные яблоки; кухонные принадлежности в отверстиях черепа; разбросанные лепестки, свежие или пластиковые; небольшие надрезы на коже, сделанные посмертно; смерть, наступившая в результате удара острым предметом в основание шеи или верхнюю половину тела.

Принимая во внимание эскалацию жестокости, они добавили в список отрезанные части тела и, по настоянию Джеззи, элементы, которых не было в картине смерти ее матери, но которые были у Кларков: фасоль из банки, праздничный торт, послания, написанные кровью жертв на их лбах, и значимые даты расправы. Глядя на список, они понимали, что в делах есть противоречия и не хватает единого звена, которое связало бы всю цепочку.

Эллиот, с пятнами пота под мышками и напряженным выражением лица, заставил себя встать. Джеззи казалось, что она единственная, кто по его обрывочным фразам замечает, как сильно он устал, – так хорошо он это скрывал. Каждая морщинка на его лбу, каждое тяжело дававшееся движение, каждый невысказанный вздох – все это говорило о том, как ему трудно, и ее прежнее раздражение отступило, по крайней мере на время.