Книга МутаХамис, страница 1 – Дмитрий Шерстенников

Николай, простой электрик из Рязани — с лихим седым вихром, лукавым добродушным взглядом и нищенской зарплатой — увлекся древним Египтом.

Началось с того, что Николай — в обеденный перерыв, уклоняясь от обычая их бригады завершать обед водкой, листал в раздевалке затасканный журнал и наткнулся на старое фото, где давний американский президент Картер вместе с тогдашним президентом Египта позирует на фоне пирамид, точнее, на фоне нижнего ряда гигантских блоков. Ну, пирамиды и пирамиды — конечно, Николай видел их на фото и раньше, в этот раз его удивила одна деталь, заметная только вблизи: как поразительно плотно прилегают, вроде бы, грубо вырубленные камни друг к другу. Николай задумался, как такое может быть, но как следует обдумать технологии древних египтян не успел: как это часто бывало, на очередной вызов пришлось ехать ему, как единственному трезвому во всей бригаде.

Загадка засела у Николая в голове. Вообще, он был увлекающимся человеком: легко и энергично принимался за новое, если надо, менял жизнь. К своим сорока годам он поменял много работ и городов — в 90-е зарабатывал, копая могилы за водку, тогдашнюю валюту, работал на гигантском комбинате в Норильске, был даже редактором заводской газеты — ничего не нажил, рано осиротел, был неудачно женат, развёлся, и, наконец, осел в Рязани окончательно, женившись во второй раз. С женой, дочкой и тещей они жили в однокомнатной квартире на Николаеву зарплату и тёщину пенсию.

Пустяковый, вроде бы, вопрос про пирамиды не отпускал и, когда Николай пришел домой, он, еще не поужинав, достал дочкину иллюстрированную энциклопедию древнего Египта и стал искать описание, как древние египтяне нарезали свои каменные блоки. Объяснение было коротким и неясным: что-то про каменоломни, 100-метровые штольни и медные зубила. Наука, как будто, не хотела замечать очевидного противоречия: как же при такой примитивной технологии достигалась такая точность нарезания. Разочарованный Николай пошел ужинать, загадка продолжала жечь его. Следующий день он провел с ощущением, что что-то упустил, читая энциклопедию: отгадка должна быть там. Придя домой, не слушая жалобы тещи, что давно пора опять отдать в ремонт сандалии дочки, он тут же бросился к энциклопедии. Посадив дочку на колено и поцеловав в макушку, Николай впился в книгу. Он прожёг горящим взглядом параграф про каменоломни, но не нашёл там ничего нового. Николай ещё полистал энциклопедию, рассеянно отвечая на вопросы заинтересовавшейся дочки про иероглифы. В нём уже началась глубокая внутренняя работа: было очевидно, что есть загадка, на которую никто почему-то не обращает внимания. Это не могло оставлять спокойным: было любопытно — такое, что, кажется, жизнь бы отдал, чтобы узнать, как там у них было на самом деле, и немного жгла обида на угадываемое высокомерие учёных. Весь вечер Николай думал об этом так напряженно, что обувному мастеру-армянину пришлось повторять дважды, что дочкины сандалии будут готовы через неделю.

Ночью Николая как подбросило. Стараясь не разбудить жену с дочкой (теща спала на кухне), он в темноте на ощупь нашёл глянцевый томик энциклопедии, прокрался в туалет и при ярком свете стал жадно рассматривать таблицу иероглифов, пока не нашёл, что искал. Так и есть, среди десятков символов этот один выделялся. Остальные иероглифы — про каждый было понятно, что он изображает: птицу, льва, человеческую ногу, глаз. А этот был ни на что не похож, он напоминал веревочную петлю, концы которой были скреплены вместе неким замком. Назначение «петли» было непонятным: еще одна загадка. Но интуиция подсказывала Николаю, что две загадки связаны между собой: новая загадка — часть отгадки первой. Вдохновленный Николай для конспирации спустил воду и тихо прокрался обратно в постель, но долго не мог заснуть.