Онлайн книга «МутаХамис»
|
«Да потому, что чиновники воруют!» — всё ещё весело, но немного раздраженно воскликнул Илья Альбертович. «Воруют» — согласился Николай, вспомнив рассказы Зинаиды Игнатьевны. «А почему воруют, не задумывались?» — смягчился Илья Альбертович. «Из жадности?» — осторожно предположил Николай, боясь рассердить Илью Альбертовича. Он не угадал, но Илья Альбертович лишь печально улыбнулся и терпеливо объяснил: «Воруют там, где ничего за это не грозит! Где нет выборов, где продажная судебная система, где нет независимой прессы. Тут целый клубок!» — заблестел выпуклыми глазами Илья Альбертович. — «Там, где есть выборы, там воровства меньше и люди живут лучше и свободнее, согласны?» «Согласен» — Николай опять вспомнил Зинаиду Игнатьевну и радостно подтвердил. — «Да, Америка сила! А у нас одно распиздяйство» «Дело не в том, что американцы особенные какие-то, а в том, что у них есть выборы, а у нас нет» — со вздохом поправил Илья Альбертович, подумав, почему же так трудно у народа укладываются в голове очевидные вещи. «У нас с выборами ничего не выйдет» — радостно сказал Николай. «Почему не выйдет? У всех выходит, а у нас, видите ли, не выйдет! Мы особенные!» — зло возразил Илья Альбертович, которого уже достал этот радостный ватник. «Русский вместо выборов нажрётся» — не чувствуя, что ранит Илью Альбертовича, весело сказал Николай: он вспомнил соседа, недавно ушедшего на пенсию, монтажника Петровича, который рассказывал, что пока ему не исполнилось сорок лет, выпивал по три бутылки водки в день — одну за завтраком, одну на обед и одну на ужин. Тонкая стоическая улыбка больше не возникала на лице Ильи Альбертовича: «А нажрётся, не нужны ему выборы — так и будут жить в этом убожестве» — с открытой ненавистью глядя на Николая проговорил Илья Альбертович. «Такой уж у нас народ» — примирительно сказал Николай. «Мил человек, — ёрнически перейдя на простонародный, воскликнул Илья Альбертович — да, не хочу я это терпеть!». Он окончательно вышел из роли терпеливого учителя: «Я хочу, чтобы была демократия, чтобы мной правили, кого я выберу!» Илья Альбертович неумело матернулся и зло отвернулся к окну. Коля испуганно смотрел, то на отца, то на Николая. Добрый Николай улыбнулся Коле и решил сменить тему: «У меня тоже есть мечта» — сказал Николай и начал рассказывать про открытие, про письмо в министерство древностей. Илья Альбертович отвлёкся от окна и слушал с презрительной улыбкой. Когда Николай сказал, что ждёт ответ от министра Захи-как-то-там (он так и не выучил фамилию седого старика), Илья Альбертович неожиданно просветлел и злорадно сказал: «Так, вы, наверно, не слышали? Ничего вам не ответят!» Николая бросило в жар. «Там сейчас революция. Им теперь не до вас. Доигрался ваш диктатор. Все диктаторы кончают одинаково!» Холодно расстались. Николай привыкал к мысли, что вся надежда теперь только на заначку, которую копить, по расчету, ещё года три. Когда он вернулся, дверь ему неожиданно открыла непонятно зачем взявшаяся Зинаида Игнатьевна, она почему-то плакала. «Верочка» — произнесла она имя тёщи. Николай увидел накрытое платком зеркало, заплаканную дочь, мрачную жену Вику, почему-то считавшую за столом деньги, вспомнил, что утром тёща плохо себя чувствовала, и жена с дочерью собирались поехать с ней в больницу — и понял, что тёща умерла. «Мама» — произнесла Вика, и, кивнув на деньги, прибавила — «похоронить — не хватает десять тысяч». |