Книга Византийский айфон, страница 14 – Дмитрий Шерстенников

Туман скрывал всё кроме звуков. Оглушительно прогрохотали копыта невидимого коня с невидимым всадником. Вокруг слышались негромкие звуки активного, но едва видимого движения. Весь город, казалось, в 5 утра начал рабочий день: слышался скрип колес, ржание лошадей, голоса и, вдалеке, церковное пение и звон одинокого колокола. Ощущение утренней свежести и романтического приключения совсем выветрилось: волнение, боязнь не успеть (куда?) совершенно захватило меня. Вчера Лола сказала, турки захватят город. Похоже, так и будет. Как я выберусь в будущее? Убьют ли меня турки в этом «1400..каком-то году»?

Чего я меньше всего ожидал увидеть в 5 утра перед домом Аркадия — так это лошадь, запряженную в повозку (колеса были заклинены, чтобы повозка не скатилась вниз по улочке). Когда я подходил, вчерашняя тётка, кряхтя, уложила тяжелый тюк и вернулась в дом. Я замедлил шаг: выходит, Аркадий эвакуировался. Не как легкомысленный Шармант, он уж, верно, выучил точную дату падения Константинополя. Значит, точно, сегодня мы все погибнем. Было непонятно, зачем мне идти к Аркадию. Но не просто же было дожидаться смерти. Возможно, Аркадий как-то поможет мне вернуться в будущее.

Дверь в дом оставалась открытой. Я постучал, за дверью явно никого не было. Где-то в самой глубине дома послышались голоса. Волнуясь, я без спроса вошел в чужое жилище. Я прошел через пустую прихожую, брезгливо вдыхая запахи чужой жизни. Всюду были признаки, что дом бросают: пустые сундуки и шкафы были открыты, на каменном полу валялось разбитое зеркало.

Голоса слышались ближе: на втором этаже ругались по-итальянски. Я поднялся по скрипучей лестнице и замер перед дверью. Я узнал голос Аркадия, который отвечал на остервенелый женский голос. В их ругани слышалось столько ненависти, что, казалось, сейчас послышится звук удара и падения тела. Как позже я понял, старые супруги, просто, в привычной им манере, обсуждали детали переезда. Слышались самые грязные ругательства, звучащие на русский слух, как сорта пасты: «vaffanculo», «pompinara».

Женский голос крикнул:

— Сам запихивай этот зассаный ковер! -

Голос Аркадия кричал ей в ответ:

— Я тебе брошу! Сука толстожопая! Ты что ли его покупала! -

— Покупал ты, а запихивать должна я?! -

— Головка от хуЯ! — передразнил Аркадий. (Итальянская игра слов: io — finocchio.)

Я шагнул в комнату.

Первой меня увидела тётка, она вскрикнула. Аркадий, абсолютно голый, задом ко мне и к жене, стоял, склонившись над открытым сундуком. Не пытаясь прикрыть отвратительную старческую наготу, он не спеша повернулся в мою сторону.

Аркадий быстро нашелся. Скользнув по мне взглядом, он принялся не спеша натягивать штаны:

«Кирилл?! А мы вот уезжаем, видишь, какие дела творятся.»

Тётка тяжело вздохнула и вышла.

Я вынул пакет Марка и вывалил на стол золотые слитки и айфон. Что-то промелькнуло в дряблом лице старика, он потянулся к айфону.

Я строго спросил: «Что случилось с Марком? Марк написал, что вы знаете». Я слегка переформулировал фразу из записки. Аркадий отдернул руки и, казалось, потерял всякий интерес к золоту и к айфону.

«Что я могу знать про смерть Марка?» — с достоинством удивился «Шейлок», и пустился в рассуждения, по-старчески то теряя нить, но находя снова: «Я старик, с трудом успеваю следить за делами. Да, Марк меня обманывал — обмануть меня нетрудно, ну да бог с ним… Да, он работал на меня. Но, чем он занимался в свободное время, я не знаю». Он смотрел на меня с искренним огорчением, ему явно было нечего добавить.