Книга Византийский айфон, страница 7 – Дмитрий Шерстенников

Я услышал голоса в той стороне, куда побежал Папагено, и пошел вслед за ним, думая, как мне выбраться из Италии без визы и без денег. Деревья расступились, и выяснилось, что сад стоял на краю большой просёлочной дороги. Вдалеке, параллельно дороге тянулся акведук — так и есть, я в Италии. Я огляделся, машин не было видно, а «Папагено» растворился среди пешеходов. На дороге происходило какое-то организованное движение. Пыля, обгоняя прохожих, быстро приближалась некая процессия, на первый взгляд похоронная: какие-то люди, сгрудившись, несли на плечах носилки. Кричали именно они: время от времени кто-то из процессии кричал что-то похожее на "Модильяни". Процессия подошла ближе: это были не похороны, десяток мужчин, сменяясь, торопливо несли носилки с кем-то важным и вполне живым. Человек на носилках приподнялся, огляделся и, скользнув взглядом по мне, бессильно лег. Крики носильщиков предназначались прохожим, когда те мешали им пройти. Кричали они итальянскую фамилию — но никакого не «Модильяни», а что-то скорее похожее на: «Джулиани!» — и иногда одинокий голос яростно добавлял: «Дромо ироас!»

Сразу не скажешь почему, но все это казалось очень несовременным, и я шутливо подумал, что это напоминает сцену из исторического фильма. Я всмотрелся, пытаясь понять, откуда ощущения странности. И тут, как бы под влиянием моего пристального взгляда, реальность стала меняться, давая ответы на мои вопросы: навстречу процессии, как ни в чём не бывало, проскакал человек на лошади. И, к своему ужасу, я разглядел, что у мужчин, которые были одеты очень разношёрстно, виднелись мечи, висящие на боку.

Я вспомнил лохмотья и кинжал птицелова. Неужели я в прошлом? Я рассмеялся: это было так глупо! В голове пронеслись обрывки фильмов про путешествия во времени. Выходит, я не просто в Италии, а в какой-то древней Италии, может, во времена Римской империи? Всё это было просто нелепо: зачем все это, что мне делать?

За окнами мастерской стало совсем темно — в соседних домах погасли почти все окна.

— Кирилл, это и есть византийский нуммий? — зевая, спросил я про медяк: слушая о приключениях Кирилла, я машинально копался в монетах на блюде.

— Да, это и есть нуммий, — раздраженно подтвердил Кирилл. — Ты не слушаешь меня?

— Слушаю-слушаю. Ты заглянул за зеркало в московской пенсионерской квартире и попал в древний Рим.

— Я понимаю, как это звучит, — Кирилл вскочил с кресла, пролив коньяк, и прошёлся по мастерской,

— Хочешь, не буду продолжать!? — зло бросил Кирилл. Вопрос был явно риторический и Кирилл продолжил.

Итак, я стоял на краю просёлочной дороги и смотрел, как мимо меня проносят важного раненого. За процессией, немного отстав, шел негр лет сорока. Он поймал мой взгляд и доброжелательно кивнул. Это мне и было нужно. Я выбежал на дорогу и пошел рядом, стараясь не отстать. Справившись с одышкой, я спросил негра по-итальянски: «Это Италия? Где я? Я заблудившийся турист (sono un turista smarrito)».

Негр, который потом представился Шармантом, взглянул на меня — скорее пристально, чем удивленно.

«Русский?» — пробасил он и засмеялся. Я тоже рассмеялся: всё это, и правда, было скорее смешно, чем удивительно. Насмеявшись и продолжая быстро шагать, Шармант проговорил: «Ты в Константинополе, мой друг, в несчастном Константинополе (nello sfortunato Costantinopoli)».