Книга Моя маленькая Надежда, страница 39 – Рина Фиори

Продолжаю смотреть в чёрные глаза и ловлю странное ощущение. Мне кажется, что я сейчас словно лечу с горы на санках, дух захватывает от натиска разнообразных эмоций – страх и восторг одновременно. И Влад не спешит отводить взгляд, только его глаза, в отличие от моих, не в одной точке сосредоточены. Парень рассматривает моё лицо, иногда задерживает взгляд на губах, но неизменно возвращает его к глазам.

— Опусти меня, пожалуйста, – произношу жалобным тоном, – если сюда кто-нибудь войдёт, то мне не избежать наказания в этот раз. Мы так…

Сказать вслух то, как со стороны выглядит эта картина, язык не поворачивается. Но Чернышевский и так всё понимает, слегка прокашливается и снимает меня с подоконника.

— Извини, я действительно не так тебя понял, – слегка приподнимает один уголок губ и хмыкает при этом.

Разворачивается и выходит из кабинета.

А я пытаюсь привести мысли в порядок. Это непросто. Часть меня готова прыгать от радости, потому что ей безумно понравилось то, что между нами с Чернышевским только что произошло.

А другая часть, наоборот, пытается вразумить первую. Логика утверждает, что эмоциям не стоит уступать, они могут здравомыслящего человека превратить в экспансивную размазню, живущую одними чувствами.

Когда Влад возвращается в кабинет, я уже домываю панели вдоль стен и собираюсь идти за водой для мытья пола.

— Подожди, я сам принесу, куда ты с ведром собралась? Пустым.

Оставляет на подоконнике средство для мытья стёкол и опять ко мне направляется. А меня не покидает стойкое ощущение того, что Влада слишком много. Он постоянно пытается помочь и уже должен был давно мне надоесть, как воспалённый зуб, но этого не происходит. Наоборот, я хочу, чтобы он находился рядом. Вот и сейчас вместо того, чтобы благоразумно отдать ему ведро, оттягиваю этот момент.

— Я, по-твоему, не в состоянии донести ведро воды? – хмурю брови. Одну руку упираю в бок, а второй приподнимаю пустое ведро немного вверх.

— Ты? – смотрит пристально. В который раз за последние два часа, что мы занимаемся уборкой класса, рассматривает меня. – Иногда мне кажется, что ты можешь гораздо больше, чем все остальные девчонки. Но воду лучше парням носить.

Улыбается и, не встретив какого-либо сопротивления, забирает у меня ведро. Уходит, оставив меня наедине с теплом, заполняющим грудную клетку из-за сказанных парнем слов. Вроде бы ничего необычного, но меня охватывает странная эйфория от всего происходящего. Так хорошо на душе, так уютно, так радостно. И мои губы медленно растягиваются в улыбке.

Позади хлопает дверь, помогая мне прогнать наваждение и прийти в себя благодаря громкому звуку.

— Ты так быстро, – говорю Чернышевскому и оборачиваюсь, резко крутанувшись на пятках.

А он стоит и смотрит на меня презрительно.

Чернышевский. Только не Влад, а Никита.

Я напрягаюсь от неожиданного визита одноклассника, но спросить, что он здесь забыл, не решаюсь. Меня спасает то, что в класс следом входит Влад. Ставит ведро на пол и смотрит на Никиту, а тот продолжает пялиться на меня. И мне не по себе от этих гляделок, хочется спрятаться куда-нибудь, да вот хотя бы за эту штору.

— Ты долго ещё? – Никита обращается явно к брату, но с меня глаз не сводит.

Кожа покрывается мурашками, а руки дёргаются от желания покрепче обнять себя. Но я стойко смотрю на парня и не шевелюсь, чтобы не выдать своего волнения.