Книга Султан на побегушках, страница 52 – Дарья Донцова

Припарковав свой джип около здания, похожего на главный дом барской усадьбы девятнадцатого века, я вошел внутрь. Ничего удивительного в холле не обнаружилось. С виду обычный провинциальный отель, очень чисто, но бедно. От гостиницы где-то в глубинке помещение отличалось лишь наличием на стене образа Святой Богородицы.

— Всецарица! — неожиданно для себя громко произнес я.

Пожилая дама на ресепшене перекрестилась.

— Верно, мой ангел. Что привело вас к нам?

— Иван Павлович Подушкин, — представился я. — Приехал побеседовать с инокиней Серафимой.

— Посидите, голубчик, сейчас позову, — пообещала бабуся и взяла трубку.

Не прошло и пяти минут, как я увидел очень худенькую, прямо прозрачную женщину в монашеском одеянии.

— Доброе утро, — начал я. — Меня зовут Иван Павлович. Сестра Серафима, где мы можем поговорить наедине?

— Пойдемте, — попросила монахиня, и мы пошагали по коридору.

Небольшое с виду здание внутри оказалось огромным. Я потерял счет коридорам и спросил:

— Сколько людей заплутало в галереях и превратилось в привидения?

— С прежних времен призраков много осталось, — серьезно ответила женщина. — Это души тех, кто ушел без отпевания, не раскаялся. До тысяча девятьсот восемьдесят пятого года тут располагалась зона. Многие заключенные умирали, так и не поговорив со священником, без исповеди и причастия.

— Яшкинское! — воскликнул я. — Никак не мог понять, почему название знакомо! Книга «Неунесенные ветром»!

— Верно, — кивнула монахиня. — Зря автор сделал отсылку к произведению Маргарет Митчелл «Унесенные ветром». Но в его труде нет ни грамма лжи. Мне от этого особенно тяжело.

Монахиня, которая читала одну из лучших книг американской литературы? Недоумение, похоже, проявилось на моем лице.

— У меня филологическое образование, — тихо объяснила моя собеседница. — Этой усадьбе Оболенских не повезло. Призраки порой ходят по комнатам. Но сейчас их значительно меньше стало, потому что мы усердно молимся.

— Тут раньше жили ваши родственники? — тихо уточнил я.

Серафима открыла дверь и щелкнула выключателем.

— Прошу вас, входите. Здесь кабинет психотерапевта. У нас несколько таких специалистов. Владимира Вилетарьевича Кучеренко сегодня нет. Можем спокойно посидеть в его владениях… Да, поместье принадлежало моему прапрадеду, поэтому я и попросилась сюда. Хочется очистить дом и все вокруг него. Доброта уничтожает зло… Если вам станет душно, можем открыть окно.

Мы сели в кресла, стоящие друг напротив друга, и я задал первый вопрос:

— Сюзанна Оболенская — это…

— Я, — кивнула женщина. — В монашестве, как правило, меняют имя.

— Вам знакома Татьяна Никитина?

— Если вы имеете в виду Татьяну Мироновну, то да, — кивнула Серафима. — Но лучше глянуть на фото. Имя нередкое, а вот отчество у нее малораспространенное.

Я положил перед женщиной свой телефон.

— Посмотрите, пожалуйста.

— Она, — тихо подтвердила моя собеседница, бросив взгляд на экран. — Повзрослела, но мало изменилась внешне.

— Вы были подругами?

— До определенного времени — да, потом наши пути разошлись.

— Поссорились?

— Нет. Просто Татьяна пошла по одной дороге, а мне следовало двигаться по другой.

Я решил постараться вести беседу так, чтобы Серафима проявила откровенность.

— Татьяна сейчас в сложной ситуации…