Книга Раздевайся, отличница!, страница 145 – Марципана Конфитюр

— Кроме того, она раздавала студентам бочонки с номерами для вашей отвратительной «лотереи». И даже составила документ, помогавший вам совершать убийства. Это так?

— Всё верно. Первоначально я хотел не заморачиваться с бочонками, а просто взять алфавитный список студентов и пронумеровать его по порядку. Но потом мне пришло в голову использовать бочонки — во-первых, для театральности, а, во-вторых, чтобы побольше нагрузить Вуксанович какой-нибудь ерундой.

— Нагрузить ерундой? Для чего?

— Для того, чтобы не оставить у неё сил и времени на расследование. Она слишком много знала, слишком много замечала! Нашла нашего жучка у себя в комнате. Заметила пропажу библиотекаря. А, как потом оказалось, ещё и увидела, как парни бросали труп Крейна с обрыва.

— А Крейн это?..

— Шеф-повар.

— Я так понимаю, что его убийство, как и убийства библиотекаря Холлоуэя, садовника Стирлинга, врача Фэйрчайлда, тренера по сквошу Миддлбрука...

Мне казалось, это жуткий список бесконечен.

— … преподавателя Маккези и работницы столовой Сомервилл вы отрицать не собираетесь?

— Для нашего предприятия просто необходимо было ликвидировать тех, кто выступал против него, ваша честь. Мы убрали их ради спасения мира. К 30-му сентября коллектив Академии должен был подойти одной сплочённой командой. Без штрейкбрехеров.

— Все тела были сброшены в воду?

— Естественно. Куда нам ещё было деть их? Думаю, можно посчитать это достойным погребением, как у моряков. К несчастью, течение вернуло три трупа обратно...

— И кто их нашёл?

— Их нашла соседка мисс Вуксанович. А я уже узнал от самой Мирры.

— Довольно подозрительно, что она не сообщила об этой находке... Впрочем, это она нам сама объяснит, но чуть позже, — заметил судья.

Я поёжилась. Впервые пришло понимание, что пособничество Вэнсу это повод не только для угрызений совести, которые меня не оставляли весь этот год. Дело же вполне может принять такой оборот, что я с кресел для свидетелей в аквариум пересяду!

— Она сообщила мне, я ведь был проректором, — сказал Вэнс. — Это самое очевидное и логичное, что она могла сделать на изолированном острове без полиции. Я как мог усыпил её бдительность. Сказал, что к нам вот-вот прибудут следственная группа и спецназ: я каждый день этой сказкой её успокаивал. А в тот раз ещё кучу ахинеи наплести пришлось. Сочинил ей с три короба про рептилоидов, масонов, Наполеона... В общем, сам уже не помню, что там было. Наш с коллегами эксперимент по изучению теорий заговора оказался неожиданно полезен, и за три часа, оставшихся до выступления, Вуксанович не сообщила родителям.

— Что ж, — вздохнул судья. — Вы утверждаете, что были равнодушны к этой девушке и что членом банды она не была. Но почему тогда вы не дали ей бочонка для лотереи, как всем остальным студентам?

— Ваша честь, я же сказал, что дал ей коробку с пятьюдесятью шестью бочонками! Велел их все раздать, составить список... А куда она дела один — я не знаю. Наверно, посеяла.

— Во время захвата вы потребовали яхту на двадцать два человека, тогда как реально вас на тот момент было двадцать один. Вы хотели взять Вуксанович с собой?

— Ваша честь, вы же знаете, что я собирался уйти на яхте, которая за несколько дней до того привезла мне оружие. Я не настолько глуп, чтобы планировать отход, исходя из милости родителей заложников. А цифра... Ну ошибся на один, какая разница?