Книга Измена. Ультиматум на всю жизнь, страница 19 – Ася Исай

Его рука поднимается медленно, давая мне время отстраниться, и кончики пальцев едва касаются моего локтя. Сквозь шёлк платья это прикосновение отдаётся электричеством по всей руке, до самых кончиков пальцев.

— Ты всегда знаешь, что сказать, — шепчу, наклоняясь чуть ближе. Запах его парфюма обволакивает меня плотнее. — И от этого ещё страшнее. Потому что я… Кажется, готова попробовать. Заново. Свидания. Без бегства. Без…

Слова застревают на языке, потому что за его плечом вдруг появляется женщина.

Высокая. Ослепительно красивая. Волосы цвета тёмного шоколада собраны в идеальную низкую причёску, из которой выбивается пара локонов, будто нарочно придавая небрежности, но такой, словно над ней трудился десяток стилистов.

Она улыбается и кладёт руку на предплечье Бориса. Пальцы с длинными, ухоженными ногтями сжимаются легко.

— Милый, нас уже ждут внизу. Машина подана, — говорит она мелодичным, чуть капризным голосом. — Ты же обещал не задерживаться.

Он слегка напрягается. Я чувствую это под своей ладонью — мышцы под пиджаком твердеют. Его взгляд возвращается ко мне, извиняющийся, но она не отпускает.

— Я подойду позже, — отвечает он ей спокойно, но в голосе появляется усталость. — Дай мне пять минут.

Женщина не уходит. Вместо этого она поворачивается ко мне, и её улыбка становится шире, вежливее, но в глазах — холодный блеск. Она протягивает свободную руку, будто мы на светском рауте.

— О, простите, я не представилась. Ольга. Жена Бориса Игоревича. А вы, наверное, та самая Элина Сергеевна? Слышала о вас. Поздравляю с наградой.

Жена. Слово эхом отдаётся в голове, заглушая всё остальное.

Мои пальцы на его руке холодеют мгновенно. Горло сдавливает так, что я не могу выдавить ни звука. В груди — острая, режущая боль, будто кто-то воткнул туда тонкий нож и провернул. Щёки горят уже не от тепла, а от стыда. Глупого, жгучего стыда.

Отстраняюсь резко, будто обожглась. Ноги сами делают шаг назад. Пол под каблуками кажется скользким.

Борис открывает рот, чтобы что-то сказать, но я уже не слышу. В ушах шумит кровь. Перед глазами — только её рука на его руке, её улыбка, её «жена».

— Извините… — ухожу по коридору, чувствуя, как каблуки стучат по паркету слишком громко, как платье липнет к вспотевшей спине, а холодный воздух от окон бьёт в лицо.

Я же знала, что не стоит. Что-то не билось. Что-то подсказывало, что ничего не выйдет.

Неправа оказалась Наташка. Он такой же, как все. Такой же.

Глава 13

Как жаль, что время бежит так быстро, но восемь лет — это не срок. Это слои.

Новые привычки поверх старых ран, новые препятствия, должности, новые морщины в уголках глаз, которые Арина однажды назвала «смеющимися» и этим примирила меня с зеркалом навсегда.

Арина выросла так быстро, что я иногда ловила себя на мысли: когда же это успело произойти? Вчера она ещё бегала в садике с косичками, а сегодня ей семнадцать. Длинные волосы до поясницы и упрямый взгляд, который я раньше видела только в отражении зеркала. В комнате плакаты с пони сменились на плакаты каких-то корейцев, а там, где раньше стояли азбука и плюшевый мишка, — туалетный столик, заваленный косметикой.

Через год после получения учителя года меня сделали завучем. А ещё через три, когда прежний директор ушёл на пенсию, совет школы единогласно проголосовал за меня.