Книга Сельский шик для мажора, страница 117 – Даниэлла Ник

Невольно вспоминаю слова Данилы Багрова из своего любимого фильма «Брат». «Я вот думаю, что сила – в правде. У кого правда – тот и сильнее. Вот ты обманул кого-то, денег нажил. И чего, ты сильнее стал? Нет, не стал. Потому, что правды за тобой нет.» Сила – в правде. Всегда. Всегда, мать твою!

Мне не жаль для Алены ничего. Ни квартиры, ни машины, да хоть все папино наследство пусть себе заберет! Это не цена на колготки, которую можно утаить по каким-то причинам. Это, мать твою, мой отец и наша семья! Чем я заслужил такое отношение? Да ничем!

Я любил ее, заботился, оберегал, мы мечтали о совместном будущем. Сыном тоже я был неплохим. Да, гулял много в свое время, но хорошо учился, не скурвился, не обдалбливался наркотой, как многие мои ровесники-мажоры.

Как я могу им доверять в будущем? Как? Меня накрывают волны лютого бешенства, смешанные с бессилием, от которого буквально хочется плакать. Это чувство выжигает изнутри, разъедает вены кислотой. Еще и гадостей наговорил ей и отцу. Такие ужасные слова. Завтра поговорим спокойно, извинюсь, все решим. Все завтра. Сегодня я в анабиозе. Полном.

— Привет, красавчик! – моего плеча касается эффектная девушка. Чуть старше меня, выглядит отпадно. Ярко-красное платье, вызывающий макияж и бесконечно длинные ноги. – Тяжелый день?

— Привет! Есть немного! – мои губы кривятся в усмешке. Слишком откровенен ее взгляд.

— Меня зовут Ника! Угостишь чем-нибудь?

Я указываю приглашающим жестом на бар.

— Что хочешь, Ника.

— Бокал шампанского, Демид! – ослепительно улыбается парню девица. – А тебя как зовут?

— Матвей.

— Повторить? – спрашивает у меня бармен.

— Давай! Соточку!

Тот понимающе кивает, и выставляет перед нами два бокала с алкоголем, перед глазами плывет, я расплачиваюсь картой с третьего раза только.

— За знакомство, Матвей! – с придыханием говорит Ника, и переплетает руку с моей. – На брудершафт?

Хмель разгоняется, и голова становится тяжелой. Перед глазами плывет, и я сам не понимаю, как моих губ касаются женские. Чужие и мокрые.

— Поднимемся наверх, милый? – шепчут мне в ухо горячие губы, обдавая жарким дыханием. Ее ладонь хозяйничает на моем бедре, и продвигается к ширинке. – Расскажешь мне, что у тебя случилось?

— Спать хочу! Отвали.

Секунда, и она тянет меня за собой, крепко взяв за руку. Покачиваясь, поднимаюсь по ступенькам, а она открывает простенькую деревянную дверь. Я вообще в дрова, даже не понимаю, где нахожусь. Сказываются перелет, дешевый алкоголь и моральное потрясение.

— Я помогу тебе расслабиться, красавчик! Сначала отдохнем, а потом спи сладко!

*****

Набираю Матвея уже, наверное, в сотый раз. Сначала шли гудки, а затем он выключил телефон. Он сказал мне ночевать в общаге сегодня. Да хрен-то там. Он выслушает меня для начала и потом мы все решим. Разумеется, в нем говорили эмоции. Нет, не говорили. Кричали!

Отец совсем расклеился после всей этой сцены, пришлось даже приглашать медсестру.

— Прости меня, дочка! – сказал он мне на прощание. – От меня одни неприятности.

— Нет, папа. Это ты меня прости! – со слезами отвечаю ему. – Надо было изначально все рассказать, ты был прав.

— Прошлого не вернешь, дочка. Что-то слишком часто я употребляю эту фразу в последнее время.

— Он ведь нас простит. Простит, да?