Книга Жених В Наследство. Каменное сердце горгульи, страница 34 – Олли Эш

— Он ведёт прямо под дом? — спросила я.

— Под старую часовню. Оттуда — три поворота и выход в подвал восточного крыла. Варрен не знает об этом ходе. Я строил его ещё до... — он осёкся.

— До того, как окаменел, — закончила я. — Не бойся этого слова. Оно часть нашей истории.

Он посмотрел на меня странным взглядом — будто впервые увидел.

— Спасибо тебе, Илона.

Я не нашлась с ответом. Просто кивнула на колодец:

— Идём. Время не ждёт.

---

Спуск оказался труднее, чем я думала. Каменные скобы, вбитые в стенки колодца триста лет назад, крошились под ногами. Тристан спускался первым, его крылья шуршали в тесном пространстве, задевая замшелые камни. Он не зажигал огня — его глаза светились в темноте сами, слабым золотистым светом. Я ориентировалась на это свечение, на ощупь находя опору для ног.

На дне колодца мы оказались в узком каменном мешке без дверей. Я уже открыла рот, чтобы спросить, не ошибся ли Тристан, но он приложил ладонь к стене, провёл по ней, и часть кладки бесшумно подалась внутрь.

— Нажимная плита, — пояснил он. — Я же говорил, что строил это.

Мы вошли в подземный ход. Здесь было сухо и удивительно чисто — ни плесени, ни крыс. Воздух стоял неподвижный, как в склепе. Я зажгла магический светляк, и он поплыл над плечом, выхватывая из темноты грубо отёсанные каменные стены.

— Дикий камень, — тихо сказал Тристан, ведя ладонью по стене. — Его брали из карьера за рекой. Элен хотела, чтобы подземелье было частью сада, а не просто подвалом.

Его голос дрогнул. Я видела, как он сдерживается, чтобы не коснуться камня всей ладонью. Каменная память, о которой говорил Орсон, требовала контакта, но Тристан боялся того, что может увидеть.

— Ты не обязан, — сказала я. — Можно найти дорогу и по карте.

— Нет. Я должен.

Он остановился. Положил ладонь на стену — туда, где на серой поверхности темнело пятно, похожее на застарелый ожог.

И замер.

Я увидела, как его глаза вспыхнули — ярче, чем раньше, ярче, чем я вообще считала возможным. Золотистый свет разлился по зрачкам, потёк по скулам, заструился по каменным прожилкам на шее. Тристан застыл, прирос к стене, и я поняла: каменная память проснулась.

Впервые за всё время нашего знакомства в полную силу.

— Тристан? — я шагнула ближе.

Он не ответил. Его лицо исказилось.

Я не колебалась. Положила ладонь поверх его руки, туда, где камень холодил пальцы, и закрыла глаза.

Мир взорвался золотом.

---

Я увидела сад. Не тот, что я помнила с детства, этот был ухоженнее. Розы цвели так буйно, что их аромат делал воздух опьяняющим. На каменной скамье сидела молодая женщина в светлом платье — Элен. Я узнала её по дагерротипу из дневника. Она смеялась, запрокинув голову, а рядом стоял мужчина — высокий, темноволосый, с мягкой улыбкой. Алекс.

Видение дрогнуло. Я увидела другого мужчину — он стоял в тени старого дуба, и его глаза были холодны как лёд. Моррен. Губы шевелились, пальцы плели в воздухе заклинание. От рук тянулись тонкие, почти невидимые нити — к Алексу, его голове и сердцу.

Я видела, как Алекс дёрнулся, словно его ударили. Его глаза затянуло пеленой. Он перестал быть собой.

Элен не видела. Она смотрела на розы, на небо и бабочку, севшую ей на колено.

Алекс — вернее, то, что было внутри него — подошёл к ней. Наклонился. Поцеловал.