Книга Жених В Наследство. Каменное сердце горгульи, страница 8 – Олли Эш

— Ты поможешь мне убраться.

Тристан проследил за моим взглядом. На его лице появилось выражение глубокой, вселенской растерянности.

— Я не знаю, как.

— Значит, научишься.

Я бросила ему тряпку. Он поймал её — неуклюже, чуть не выронив, — и уставился на неё так, будто это был древний магический артефакт.

— Тряпка, — пояснила я. — Смачиваешь водой. Вытираешь пыль. Всё просто.

Он кивнул. Выглядел при этом очень серьёзно, как солдат, получивший боевую задачу. И отправился к раковине, задев крыльями люстру и едва не сорвав её с потолка.

Я смотрела на него. Огромного, каменного, совершенно чуждого этому миру, с тряпкой в когтистой лапе, и внезапно поймала себя на том, что уголки губ дёргаются вверх.

Наверное, это была истерика.

А может быть, чувство, которого я не испытывала раньше и потому не могла подобрать ему названия.

Глава 4. Сосед поневоле

Вчера был паршивый день.

Нет, слово «паршивый» не передаёт и половины. В преисподней наверняка есть отдельный котёл, где грешникам показывают день из их жизни, подобный этому в бесконечном повторе, и они молят о пощаде.

Всё началось с того, что Тристан вызвался пойти со мной на вызов. Я пыталась возражать — но он напомнил, что отходить от меня далеко смертельно опасно, и я сдалась. Мы потратили полчаса, маскируя его под человека: длинный отцовский плащ скрыл крылья, низко надвинутый капюшон — каменные скулы, а перчатки, которые я одолжила у соседки Марты, спрятали когти. Выглядело это так, будто со мной на вызов шел двухметровый сектант с золотистыми глазами, но выбора не было.

Клиентами оказалась пожилая пара. Они хотели вызвать дух покойного дядюшки, чтобы уточнить, кому из наследников он завещал фамильную брошь. Всё шло неплохо. Я подняла дух, старичок материализовался над столом, чуть мерцая и подвывая, как все неупокоенные. А потом он начал врать. Классика: «Брошь должна достаться старшему сыну». Хотя я-то знала, что старший сын пытался упечь дядюшку в дом престарелых.

И тут Тристан вышел из угла.

Он не сделал ничего угрожающего. Просто шагнул вперёд, и капюшон слетел с его головы. Золотистые глаза блеснули в полумраке, каменные скулы заострились, а в горле у него заклокотал низкий, вибрирующий рык. Пожилая пара синхронно ахнула. Призрак дядюшки стал полупрозрачным от ужаса.

— Правду, — произнёс Тристан голосом, от которого задребезжали оконные стёкла. — Говори правду.

Дух пролепетал, что брошь он завещал младшей дочери, которая ухаживала за ним последние пять лет. Я бы порадовалась справедливости, но клиенты уже пятились к выходу. Пожилая дама прижимала к груди сумочку, как будто та могла защитить её от ожившей статуи.

— К-кто это? — выдавил муж.

— Мой коллега, — сказала я как можно спокойнее. — Он помогает устанавливать истину.

— Он страшный! — заявила дама.

— Зато эффективный.

— А вы! — она ткнула в меня пальцем. — Вы улыбаетесь как покойница! И ещё эта ваша фраза, когда мы попросили вас быть повежливее...

Я поморщилась. Фраза действительно была — не самая удачная. Когда клиенты начали ворчать, что мы их пугаем, я ответила: «Не переживайте, я некромант, я могу успокоить всех, кому что-то не нравится». Сказала — и только потом поняла, как это прозвучало.

Короче, нас выставили. И не только из квартиры — через два часа позвонили из агентства «Последний путь» и сообщили, что в моих услугах больше не нуждаются. Цитирую: «Вы грубы, ваша улыбка пугает клиентов, а ваш напарник, кем бы он ни был, наводит ужас на весь квартал».