Книга Жених В Наследство. Каменное сердце горгульи, страница 6 – Олли Эш

Кажется, это начало очень долгой истории.

Глава 3. Исповедь камня

Кофе я сварила. Не скажу, что руки не дрожали. Да что там, они ещё как дрожали. Однако, рутинные действия успокаивали. Насыпать молотые зёрна в турку. Залить водой. Поставить на огонь. Ждать, пока поднимется пенка — шапка густой, горьковато пахнущей магии, без которой я не могла начать ни одно утро.

Горгулья наблюдал за мной с расстояния в два шага. Дальше отойти он не рисковал — после того, что случилось в дверях, мы оба боялись проверять границы проклятия. Он стоял, привалившись плечом к косяку кухонного закутка, и его крылья, всё ещё не сложенные до конца, цеплялись за шкафчики. В тесной квартирке он казался монументом, который по ошибке засунули в кладовку.

— Садись, — сказала я, кивая на пол. Стульев у меня было всего два, и один он уже сломал.

Каменный гость послушно опустился на корточки. Даже так его глаза оказались по уровню совсем чуть чуть ниже моих. Я плеснула кофе в две кружки. Одну с отбитой ручкой протянула ему, целую оставила для себя и села напротив, скрестив ноги.

— Меня зовут Илона, — сказала я, обхватывая кружку ладонями. Тепло немного возвращало к жизни. — Я некромант. И, судя по всему, праправнучка твоей Элен. Это всё, что я знаю. Теперь твоя очередь.

Он взял кружку осторожно, словно боялся раздавить. Поднёс к лицу, втянул запах. В золотистых глазах мелькнуло что-то похожее на любопытство.

— Пахнет... горько.

— Это кофе. Пей.

Он глотнул. Поморщился, но промолчал. Я оценила.

— Меня зовут Тристан, — начал он, и его низкий голос заполнил кухню, как звук виолончели. — Я был создан магией. Меня сотворили очень давно ваши предки, как стража сада — того самого, где ты играла в детстве. Триста лет назад этот сад принадлежал ведьме по имени Элен.

Я молча кивнула. Прабабка Элен, чьё имя я слышала только в легендах, вдруг стала реальной. Живой женщиной, которая когда-то гуляла по саду, но видимо не пила кофе, зато смотрела в эти глаза.

— Она была могущественным некромантом, — продолжал Тристан, и в его голосе прорезалась странная смесь гордости и боли. — Но её магия отличалась от той, что я вижу в тебе. Она танцевала с духами. Черпала силу из надежды. Когда она смеялась, в саду распускались цветы. Я... не должен был её полюбить. Страж и хозяйка — это нарушение всех правил. Но мы полюбили друг друга.

Он замолчал, глядя в кружку. Прожилки на его груди запульсировали чаще.

— Да. Она ответила мне взаимностью. Мы были счастливы. Месяц — всего один месяц — мы были по-настоящему счастливы. Она назначила дату свадьбы. Я поверил, что даже для каменного существа возможна настоящая жизнь.

Он сжал кружку, и по керамике побежала тонкая трещина. Я тактично отобрала у него кофе, пока он не раздавил вторую мою кружку.

— За месяц до свадьбы я обходил сад и подошёл к беседке. Она была там. С моим другом, Алексом. Он был соседским парнем, с которым мы подружились с детства.

Тристан поднял на меня взгляд. Золотистые глаза горели глухой, застарелой мукой.

— Они целовались. В беседке, увитой розами, где мы с ней... — Он оборвал себя, качнул головой. — Я не стал слушать объяснений. Не смог. Моя природа. Она сработала, ты понимаешь? Когда горгулья испытывает слишком сильную боль, срабатывает механизм. Абсолютная петрификация. Я обратил сам себя в камень.