Книга Жених В Наследство. Каменное сердце горгульи, страница 3 – Олли Эш

— А ты неглупая девочка, хоть и некромант.

— Спасибо. А теперь будьте добры проследовать к свету Сияющей. Ваша супруга заждалась.Он ещё поворчал для порядка, но поднялся из кресла. Я помогла ему развеяться. Это было уже лёгкое заклинание, которое я называла про себя «Открытой дверью». Свет на мгновение стал ярче, пахнуло розами (почему всегда розами?), и призрак исчез.Сыновья, услышав про ключ и завещание, разом оживились. Младший сунул мне в руку несколько монет — премия за хорошую работу. Я машинально улыбнулась, хотя улыбка больше напоминала оскал. Кажется, их и это не смутило.Домой я вернулась затемно. Ноги гудели. В сумке позвякивали монеты, и я уже прикидывала, растянуть ли их до конца недели или купить нормальный кофе, а не ту бурду, что продаётся в ларьке у метро.В комнате было тихо. Горгулья стоял в углу, и в сумерках его очертания казались настоящими. Свет уличного фонаря падал на каменное лицо, заостряя скулы, углубляя тени в глазницах.Я сбросила плащ, стащила ботинки и рухнула в единственное кресло. Посидела, глядя в потолок. Потом, сама не зная зачем, заговорила.

— Знаешь, принц, день был паршивый. С утра — твоя доставка. Дядька, чтоб ему икалось, решил напомнить о себе. Потом призрак, который спорил со мной полчаса. Потом ещё один призрак, который не спорил, но рыдал так, что у меня до сих пор звенит в ушах. А в довершение всего я зашла в лавку за хлебом, и продавщица посмотрела на меня так, будто я сама — оживший мертвец. Некромантов в Риале не любят. Ты не поверишь.Статуя молчала. Я вздохнула.

— Хотя что это я. Ты как раз должен понимать. Ты тоже каменный. Молчишь и всех пугаешь.Я поднялась, подошла к статуе. Вблизи было видно, что камень покрыт слоем серой пыли — трёхсотлетней, как я понимаю, выдержанной. На левом крыле темнело пятно сырости. На щеке — тонкая трещина, которой я раньше не помнила.

— Тебя надо бы помыть, — сказала я. — Но сил нет. Так что довольствуйся пока тряпкой.Я смочила тряпку под краном и осторожно, словно боясь повредить, провела по каменной щеке. Пыль отступала, и под ней проступал тёмный, почти чёрный камень с золотистыми прожилками. Я никогда не замечала их в детстве — или просто не обращала внимания.

— Вот так-то лучше, — пробормотала я, стирая пыль с крыльев, с когтистых лап, с рельефной гривы. — Прямо как новенький. Ну, или как очень старый, но хотя бы чистый.Я отступила на шаг, любуясь работой. И вдруг меня накрыло — та самая горькая ностальгия, которую я гнала весь день. Маленькая девочка в зарослях роз. Сад, полный солнца. Каменный принц, который всегда ждал меня.

— Знаешь, — сказала я тихо, — когда-то я верила, что ты живой. Что однажды ты проснёшься и скажешь: «Привет, Илона. Я ждал тебя». Глупо, да?

Статуя молчала. Золотистые прожилки тускло мерцали в свете лампы.Я усмехнулась своим мыслям. А потом — то ли от усталости, то ли от одиночества, я наклонилась и поцеловала в уголок каменных губ.

— Ну что, принц, — прошептала я, отстраняясь. — Так и будешь молчать?

И отправилась умываться.За моей спиной в тишине пустой квартиры медленно оседала каменная пыль. И если бы я обернулась, я, возможно, заметила бы, что одна из золотистых прожилок на щеке горгульи едва заметно запульсировала.Но я не обернулась.