Книга Жених В Наследство. Каменное сердце горгульи, страница 9 – Олли Эш

Я не стала спорить. Положила трубку, посмотрела на Тристана, который сидел на полу и виновато складывал крылья, и сказала только одно:

— Ну что ж. Мы что-нибудь придумаем.

---

Утро следующего дня началось с грохота.

Я подскочила на кровати, не сразу сообразив, где нахожусь. Потом вчерашний день нахлынул волной: клиенты, увольнение, пустота в кошельке и каменный страж, который опять что-то уронил в ванной.

— Тристан? — позвала я, натягивая халат. — Ты что там, раковину разнёс?

Ответом мне было молчание. Потом раздался странный скрежет, будто когти касались кафеля. Затем что-то упало и покатилось. Я распахнула дверь ванной и замерла на пороге.

За ночь он изменился. Не радикально — он всё ещё был огромным, каменным, с крыльями, которые цеплялись за потолок, — но черты его лица смягчились. Стали более человеческими. Ушла резкая хищность, проступили скулы и линия подбородка, а в золотистых глазах появилось что-то новое — не растерянность первого пробуждения, а почти осмысленное любопытство.

И, как выяснилось, у него были зубы. Ровные, белёсые, чуть более острые, чем у обычного человека, но определённо зубы. Он стоял перед зеркалом и с выражением глубочайшего недоумения разглядывал мою зубную щётку — крошечную полоску пластика, которая в его когтистой ладони выглядела откровенно нелепо.

— Я пытался ею воспользоваться, — сообщил он, не оборачиваясь. — Но она слишком маленькая. И я не уверен, что правильно понял принцип.

Я присмотрелась. Вся раковина была залита водой, полотенце валялось на полу, мыльница каким-то непостижимым образом оказалась на подоконнике, а тюбик с пастой был изрядно помят. Но сама щётка, к моему удивлению, уцелела.

— У тебя есть зубы, — сказала я, и это прозвучало глупее некуда.

— Да. — Он провёл языком по зубам, словно проверяя, на месте ли они. — В человеческой форме они проступают. Камень уступает место... чему-то другому. Я не знаю, как это объяснить.

— Ты принимаешь человеческий вид, — медленно проговорила я, разглядывая его лицо. — Вчера ты был больше похож на статую. А сегодня...

— Я всё ещё статуя. Просто более удобная для общения.

Я хмыкнула, заглянула в зеркало через его плечо. Мы смотрелись странно: я — взлохмаченная, в мятом халате, и он — каменный гигант с зубной щёткой размером с мизинец.

— Придётся искать тебе что-то подходящее по размеру, — сказала я, забирая у него щётку. — Может, в хозяйственном есть щётки для чистки обуви. Или для посуды.

— Щётки для обуви, — повторил он, пробуя слово на вкус. — Это что-то неприличное?

— Нет, это для чистки грязи. Но тебе сойдёт по размеру.

Тристан виновато пожал плечами — широкими, каменными, за которые всё ещё цеплялся край занавески.

— Я не хотел ничего сломать.

— Ты и не сломал. Пока что. Но день только начался. Так, давай договоримся. Ты ничего не трогаешь, пока не спросишь меня. Ничего. Вообще.

— Почему?

— Потому что ты весишь двести килограммов, у тебя когти, и ты уже сломал стул позавчера. Я не могу позволить тебе разнести квартиру.

Он задумался, потом кивнул.

— Звучит разумно. Я буду спрашивать.

— Отлично. А теперь выйди, мне нужно умыться.

Он вышел, стараясь не задеть косяк, и через секунду из комнаты раздался знакомый хруст.

— Тристан!

— Я ничего не трогал. Оно само.