Книга Звезда экрана, страница 71 – Татьяна Устинова, Павел Астахов

— Натка, ты никогда не отличалась особой критичностью мышления, и за эту твою милую особенность мы все тебя так сильно и любим. – Лена говорила мягко-мягко, как бывало всегда, когда ей требовалось вернуть сестру к реальности. – Но сейчас ты превосходишь саму себя. Какая Алиса Селезнева? Насте пять лет.

— Это флешбек. Алиса Селезнева в детстве, – торопливо кинулась пояснять Натка. – Но в сценарий добавят сцен с ее участием, и главная героиня будет действовать сразу в двух временах. Такая у Юлика идея. Я же тебе говорю, Лена, он особенный, гениальный, таких, как он, больше нет. Надо его с Сашкой познакомить, чтобы она сделала его героем своего стрима. Он такой обаятельный, что привлечет ей в блог новых подписчиков.

— Наташа, оставь Саньку в покое. – Лена, похоже, начала сердиться. – Ты уже позаботилась о карьере своих детей. А о моей дочери не надо.

— Да! – с вызовом заметила Натка. – Позаботилась. И теперь Сенька уже снимается в кино, а Ася скоро будет. И Клипман пообещал, что она получит за съемки большие деньги: от полумиллиона до миллиона. Вот так.

— А «Оскара» он тебе не обещал?

— Ой, с тобой невозможно разговаривать из-за твоего скепсиса, – раздраженно сказала Натка. – Я тебе позвонила, потому что думала, что ты сможешь порадоваться за меня и Асеньку. Но ты такая сухая и черствая, что неспособна оценить чужой успех. Или дело в том, что ты на стороне того бизнесмена, который через суд пытается испортить Клипману жизнь. Думаешь, я не знаю, зачем в суд подают? Для тупого пиара.

— Судья не может быть ни на стороне истца, ни на стороне ответчика, так что не говори глупостей. – Лену трудно было вывести из себя. – Судья всегда на стороне закона. И тебя, кстати, это много раз выручало из трудных ситуаций. И в случае с удочерением Насти, и в случае конфликта с твоим ТСЖ. Так что ты это вспомни. Все, Натка, я целую тебя и детей. Очень рада, что у вас все идет так, как вы хотите, а я побежала. Мне надо отпустить няню, поцеловать Мишку и накрыть стол к ужину. Скоро Виталий придет.

И сестры распрощались, впервые за долгое время не очень довольные друг другом.

* * *

С того момента, как Варe доверили посидеть с Мишкой, младшим сыном ее бывшего мужа, прошло уже две недели, а она все никак не могла успокоиться. Два дня, которые она гуляла с годовалым малышом, кормила его обедом, отмывала запачканную рожицу от супа и укладывала спать, каким-то непостижимым образом перевернули ее сознание. Варя и сама не знала, что такое возможно.

Она и раньше очень хотела иметь детей, переживала за свою несостоявшуюся женскую судьбу, планировала усыновить малыша из детского дома, но все это было словно не совсем всерьез. Сейчас же Варя целыми днями ходила словно сомнамбула, будучи не в состоянии думать ни о чем другом, кроме как о ребенке. Своем собственном ребенке, который так умильно тянул бы к ней ручки, обхватывал за шею, смеялся, запрокидывая голову.

Варя работала машинально, словно робот, в своей голове постоянно прикидывая, как бы устроить так, чтобы видеть Мишку почаще. Если Бог не дал ей своих детей, она вполне могла бы любить этого малыша, так похожего на Миронова. Хотя что ей с их схожести? Она сама бросила этого мужчину, отказалась от него много лет назад. Тогда у нее были все шансы родить от него ребенка, но Варвара сознательно отказалась от этого, выбросила Виталия из своей жизни, не вспоминала о нем многие годы. Что же изменилось?