Книга Лёнька. Украденное детство, страница 55 – Павел Астахов

— Ну, да ладно. Пусть себе будет «Красный Бездон». Ты, Фрось, иди себе отдыхай.

Дождавшись, покуда ворчливая бабка отошла от них, командир снова приобнял ребят и так, обнявшись, повел к домику. Войдя в него, пропустил их вперед и прикрыл двери. За столом сидел только Петр, потягивающий остывший брусничный чаек. Прохор усадил ребят и продолжил теперь уже без лишних бабских ушей и глаз:

— Ну, а зараз, коли отряд у нас теперь самый настоящий, да еще с именем краснознаменным, так слушайте, Иван и Лёнька, задание боевое. Пробраться в деревню. Узнать обстановку. Навестить мать. Собрать харчей на весь отряд. Держи, Иван, нож. Это финка Якова Ефимовича. Петро, отдай ему! Но лучше в ход ее не пускать. А ты, Лёнька, возьми хоть палку какую-нибудь. Если заварушка начнется – хоть в морду сунешь фрицу. Да враз тикать. Лучше все же, пацаны, тикать! В лес они не сунутся ночью. А мы вас будем к утру ждать.

Лёнька схватил стоявшую в углу у входной двери ореховую палку. Отец вырезал такие и раздавал всем, кто забредал в его заимку. Правильно срезанная, очищенная от коры, красноватого оттенка, высохшая и легкая, она была и прекрасным посохом, и орудием ближнего боя. Такой дубинкой можно было и волка огреть, и обидчика с ног сбить, и даже зайца как копьем заколоть. А носить с собой ее было легко, приятно и не запрещено.

Петька-боцман отставил кружку с чаем и, вытерев руку о живот, затянутый в тельняшку, вытянул из голенища правого сапога клинок, полученный от председателя после ночного инцидента в конюшне. Полюбовался им пару секунд и протянул парню:

— Держи, Вань. Ежели нападут – бей первым, в сердце, в живот, в шею. Короче, куда Бог пошлет, туда и коли его! Это тебе Лёнька, не вустриц пырять. Берегись, пацаны!

Разведгруппа партизанского отряда «Красный Бездон», состоящая из двух молодых парней, которым на двоих было меньше тридцати лет, вооруженных ореховым посохом-дубинкой и ножом-финкой, отправилась в свой первый боевой поход. Они решили подобраться к деревне засветло и, осмотревшись, залечь на окраине в кустах, чтоб дождаться сумерек. Так и поступили.

Путь до дома занял около двух часов. По Лёнькиным подсчетам, который ориентировался в лесу лучше, чем в своей родной хате, оставалось около версты до первой деревенской околицы, как вдруг впереди что-то громко хрустнуло. Его чуткое ухо, натренерованное вместе с отцом на долгих лесных охотах, учуяло этот характерный треск, который издает живое существо, продирающееся сквозь кустарник. Скорее всего, это был человек, а может быть, и не один. Он остановился и схватил за рубашку Ваньку. Прижал к губам палец, показывая: «Тихо!» Иван остановился и испуганно озирался, доставая трясущейся рукой припрятанный нож. Треск раздался ближе. Парни присели и судорожно решали: бежать прочь от этой неожиданной встречи или дождаться появления автора этого шума. Еще и еще раз затрещали ветки ивняка, и из-за куста возникла огромная черная голова с короной.

— Сохатый! – одними губами восторженно прошептал Лёнька.