Книга Зверь в моем замке, страница 113 – Элейн Торн

Она не ответила. Не могла. Но её молчание было громче любых слов.

Третий день турнира начался затемно. С утра небо затянуло тучами, и холодный ветер с моря трепал флаги над ареной, но зрителей это не отпугивало. Они заполнили трибуны до отказа — кто-то сидел на скамьях, кто-то стоял в проходах, кто-то взбирался на ограду, рискуя свалиться. Слухи о Чёрном Рыцаре разнеслись по всей округе, и теперь каждый хотел увидеть его в деле.

Финальный поединок был назначен на вечер. Когда солнце, пробившееся сквозь тучи лишь к закату, окрасило арену в багряные и золотые тона, герольды объявили имена финалистов. Толпа заревела так, что задрожали деревянные трибуны.

— Сэр Гарет из Лонгдейла! Чёрный Рыцарь Северных Пустошей!

Они выехали на арену с противоположных сторон. Гарет — на своём гнедом жеребце, в серебристых доспехах, с лентой Лианны, всё ещё прикреплённой к шлему. Его лицо, открытое и спокойное, выражало сосредоточенность. Он знал, против кого выходит. Он видел этого рыцаря в деле и понимал: это будет самый трудный бой в его жизни. Но он не боялся. Он был из тех людей, чья храбрость не кричит о себе, а просто делает шаг вперёд.

Чёрный Рыцарь выехал, как всегда, молча. Его вороной конь ступал по песку бесшумно, и вечерние тени, длинные и густые, словно стелились перед ним. На чёрных доспехах, исцарапанных и покрытых вмятинами после двух дней сражений, не было ни единого герба — только белый платок на наплечнике, рядом с сердцем. Платок Лианны.

Она сидела в ложе, сжимая в руках край шали, и не могла отвести взгляда. Её сердце билось где-то в горле. За кого она боялась больше? За Гарета, милого и доброго, который смотрел на неё с такой надеждой? Или за Чёрного Рыцаря, чьё молчание говорило больше, чем слова? Она не знала. Она просто смотрела.

Трубач поднял горн. Толпа затихла. Герольд взмахнул флагом.

— Начинайте!

Всадники сорвались с места одновременно. Земля задрожала под копытами. Они сшиблись в центре арены, и звон стали разорвал тишину, как удар грома. Первый обмен ударами был молниеносным: мечи скрестились, высекли сноп искр — и разошлись. Кони развернулись, и рыцари снова ринулись друг на друга.

Гарет атаковал первым. Его меч, длинный и узкий, свистнул в воздухе, целясь в плечо противника. Чёрный Рыцарь отбил удар легко, почти небрежно, и ответил — быстро, точно, без замаха. Гарет едва успел подставить щит. Удар был такой силы, что по серебристому полю щита побежала трещина, а сам Гарет покачнулся в седле. Толпа ахнула.

— Неплохо, — выдохнул Гарет, и на его губах мелькнула усмешка. — Но я ещё не закончил.

Он ударил снова — на этот раз хитрее: сделал ложный замах справа и в последний миг перевёл меч налево. Чёрный Рыцарь разгадал манёвр и отбил удар, но Гарет уже наступал. Его меч мелькал в воздухе, как серебряная молния. Удар. Ещё удар. Ещё. Он теснил противника, заставлял отступать, и трибуны взревели, предвкушая смену удачи. Чёрный Рыцарь отходил шаг за шагом, его конь всхрапывал и переступал копытами, но забрало оставалось непроницаемым. Он ждал.

И вот Гарет допустил ошибку. Он слишком увлёкся атакой, слишком выбросил руку вперёд — и на долю мгновения открыл бок. Чёрный Рыцарь не упустил этот миг. Его меч взлетел — не для сокрушительного удара, а для точного, хирургического. Плашмя, со всей силой, он обрушился на плечо Гарета. Тот вскрикнул, меч выпал из его пальцев и зазвенел о песок.