Книга Зверь в моем замке, страница 114 – Элейн Торн

Толпа замерла. Гарет покачнулся в седле, но удержался. Его правая рука повисла безвольно — не сломана, но оглушена. Он поднял голову и встретил взгляд противника.

— Подними меч, — произнёс Чёрный Рыцарь. Голос его был низким и глухим, искажённым шлемом.

Гарет посмотрел на меч, лежащий на песке. Потом — на свою руку. Потом — на противника. И медленно покачал головой.

— Я…Не могу, — сказал он. — Ты победил. Гарет спешился с коня.

Чёрный Рыцарь не шевелился. Затем, одним плавным движением, он спешился. Опустил свой меч на песок. Подошёл к Гарету и подал ему руку — ту самую, в чёрной перчатке.

— Ты сражался достойно, — сказал он, и на этот раз голос его прозвучал мягче.

Гарет принял руку. Толпа, только что молчавшая, взорвалась овациями. Крики «Слава! Слава!» неслись со всех сторон.

Он стал победителем турнира. Герольды объявили его имя — точнее, титул, ибо настоящего имени он так и не назвал. Трубачи грянули победный марш. Граф Корвейский поднялся со своего места и объявил, что победитель имеет право выбрать царицу турнира — королеву любви и красоты.

Солнце, садившееся за холмы, бросило последний луч на арену, и чёрные доспехи на мгновение вспыхнули алым. Он поднял руку — не для приветствия, а для того, чтобы снять шлем.

Лианна вцепилась в подлокотники.

Шлем был снят медленно, словно время растянулось, как мёд. Сначала показались белые волосы — цвета лунного света, цвета первого снега, цвета, который она помнила все эти годы. Потом — лицо. Резкие, чеканные черты. Высокие скулы. Прямой нос. Твёрдая линия рта, которая сейчас дрогнула в едва заметной улыбке. И глаза. Голубые, как северное небо, как ледники на вершинах гор, как море в ясный день. Глаза, которые она искала в каждой толпе. Глаза, которые снились ей семь лет.

И весь мир рухнул. Не осталось ни арены, ни толпы, ни звуков. Только он. Только она. И семь лет, сжавшиеся в одно мгновение.

Лианна забыла, как дышать. На неё смотрели голубые глаза. Белые волосы, выбившиеся пряди, сияли в свете факелов, как лунный свет. Лицо — повзрослевшее, возмужавшее, с резкими, чеканными чертами, — было тем самым, которое она видела во сне все эти семь лет.

— Эйнар, — прошептала она.

Толпа замерла. Даже ветер, казалось, стих, когда Чёрный Рыцарь снял шлем и открыл лицо. По трибунам пробежал вздох — сперва изумлённый, потом восхищённый. Белые волосы, сияющие в последних лучах заката, голубые глаза, спокойные и глубокие, как горные озёра, и лицо, словно высеченное из мрамора древним мастером. Никто не ожидал, что под чёрным забралом скрывается такая красота — пугающая и манящая одновременно.

Он поднял руку, прося тишины, и толпа затихла.

— Лорд Корвейский, — произнёс он, и его голос, низкий и звучный, разнёсся над ареной, — леди и лорды, благородные рыцари и добрые люди. Я благодарю вас за этот турнир. Я прибыл сюда не ради славы и не ради золота. Я прибыл, чтобы засвидетельствовать своё почтение этому дому и поздравить молодожёнов — лорда Седрика и леди Розалин. Да будет их союз крепким, как скалы, и долгим, как звёзды над нами.

Он говорил на безупречном общем языке — без акцента, который Лианна помнила с детства, — и каждое его слово падало в тишину, как камень в воду. Она смотрела на него и не могла дышать. Он стоял на песке арены, прямой, как клинок, и казался выше всех, кто был рядом.