Книга Зверь в моем замке, страница 147 – Элейн Торн

— Ваше высочество. Добро пожаловать домой.

Они проехали через город, и Лианна крутила головой, не в силах насмотреться. Улицы Верхейма были широкими, мощёнными белым булыжником, вдоль которых росли светящиеся грибы и цветы, распускающиеся прямо на глазах. Дома, вырезанные в стволах исполинских дубов, были увиты плющом и диким виноградом; из окон выглядывали женщины с серебристыми волосами, дети с янтарными глазами, мужчины, чьи движения были плавными и текучими, как у хищников. На них были одежды из кожи и шерсти, украшенные золотом — ни капли серебра, — и Лианна вспомнила: оборотни не носят серебра. Это было всё равно что носить яд.

— Они смотрят на меня, — прошептала она.

— Они смотрят на тебя, потому что ты человек, — ответил Эйнар. — Здесь люди — редкость. Но ты со мной. И ты под моей защитой.

Серебряный Замок был ещё величественнее вблизи. Его стены, сложенные из белого камня, переливались в лучах солнца, как перламутр, а в окнах горел мягкий, золотистый свет. У входа их встретили слуги и проводили внутрь. Лианна шла по коридорам, устланным коврами из серебристого меха, мимо гобеленов, изображающих битвы и охоту, мимо статуй, вырезанных из цельных кусков горного хрусталя, и чувствовала, как внутри неё всё трепещет.

Лунный Чертог встретил их тишиной и светом. Огромный зал без крыши, где вместо потолка над головой сияло небо — не дневное, а какое-то иное, словно здесь всегда царили вечные сумерки, и звёзды, невидимые снаружи, горели прямо над головой. В центре зала, на возвышении из трёх каменных ступеней, горел огонь. Белый, как расплавленное серебро. Он не давал дыма, не трещал, не пах — он просто был, струился вверх длинными, танцующими языками, и в его свете всё вокруг казалось призрачным, нереальным.

Эйнар вошёл не сам. Езда на лошади сказалась на нем: бледное лицо, тени залегли под глазами, губе бледнее обычного. Он опирался на плечо Брана, и старый воин, обычно невозмутимый, сейчас хмурился, чувствуя, как слабость принца отдаётся в каждом его шаге. Роан и Сигурд держались позади, готовые подхватить, если понадобится. Лианна шла рядом, не в силах прикоснуться, но и не в силах отойти. Её пальцы то и дело вздрагивали, словно хотели поддержать его, но она сдерживалась. Здесь, в этом священном месте, она не знала, что позволено, а что нет.

Королева Морвейна стояла у алтаря. Она была высокой, с чёрными волосами, перевитыми серебряными прядями, в плаще из серебристого меха. Её голубые глаза, пронзительные и глубокие, смотрели на вошедших с выражением, в котором смешались радость и тревога. Она ждала. Знала, что они прибудут — гонец от Брана достиг Верхейма на два дня раньше, — но, увидев племянника, всё равно вздрогнула.

— Эйнар, — произнесла она, и её голос, низкий и звучный, разнёсся под сводами. — Мой мальчик. Что с тобой произошло?

Она шагнула к нему, и её рука легла на его лоб — нежно, по-матерински. Её пальцы дрогнули, когда она коснулась его кожи.

— Я чувствую яд в твоей крови, — сказала она. — Волчий корень. Тёмная магия. Кто посмел?

— Пустяки, — ответил Эйнар. — Один подлец нанёс удар исподтишка. Кинжал был отравлен. Бран дал мне противоядие.

Королева сжала губы в тонкую линию. В её глазах вспыхнул огонь — тот самый, древний, который появлялся, когда зверь внутри неё пробуждался. Но она сдержалась.