Книга Зверь в моем замке, страница 41 – Элейн Торн

Вечером Эльза принесла ужин: густой куриный бульон с размоченным хлебом, травяной отвар и горький настой, от которого сводило скулы. Лианна послушно всё выпила и съела, не споря. Эльза подбросила дров в камин, поправила одеяло и ушла, пожелав госпоже спокойной ночи. Дверь закрылась. В замке стало тихо — та особенная, глубокая тишина, какая бывает только глубокой ночью, когда даже слуги спят.

Лианна подождала ещё четверть часа. Потом откинула одеяло и встала. Ноги ещё немного дрожали после болезни, но голова была ясной, а тело — лёгким, словно и не было этих страшных дней в жару. Она натянула шерстяное платье, закуталась в тёплый плащ, прихватила с кровати небольшой плед — тот самый, — и выскользнула в коридор.

На кухне было пусто. Очаг ещё теплился, и в его свете Лианна собрала узелок: половина холодного пирога с мясом, горсть сушёных яблок, кусок сыра. Она действовала быстро и бесшумно, как человек, давно привыкший красть еду по ночам. Сумка привычно оттянула плечо. Свеча в руке. Плащ до пят. Плед под мышкой.

Спуск в подземелье показался ей короче обычного. Она соскучилась. Соскучилась по запаху сырого камня, по дрожащему огоньку свечи, по шороху соломы. Но главное — по нему. По его голубым глазам. По его тихому «Лиан».

Она дошла до конца коридора и замерла.

Решётка была приоткрыта. А за ней, в камере, на соломе сидел Эйнар. Перед ним горела свеча. В одной руке он держал книгу сказок, раскрытую на середине, а в другой — надкушенное яблоко. Он читал. Читал! И при этом задумчиво жевал, как будто был не узником в подземелье, а школяром в библиотеке.

— Эйнар? — выдохнула Лианна.

Он поднял голову и спокойно, почти буднично, отложил книгу.

— Лиан. Ты пришла.

— Что... — она запнулась, пытаясь осмыслить увиденное. — Что здесь произошло? Откуда у тебя яблоко? Почему решётка открыта? К тебе кто-то приходил? Кроме стражников?

Эйнар встал, отряхнул солому с туники и шагнул к прутьям — точнее, туда, где они должны были быть. Он вышел из камеры — просто перешагнул порог, как будто не было месяцев заточения, как будто не было замка, который он сломал собственными руками. И теперь он стоял прямо перед ней, и их больше не разделяло ничего, кроме воздуха.

Лианна машинально поднялась с камня и отступила на шаг. Ей вдруг стало тесно в этом коридоре. Раньше, когда он сидел в камере — в углу, на соломе, сжавшись в комок, — он казался меньше. Слабее. Моложе. А теперь он стоял в полный рост, и она впервые по-настоящему осознала, какой он высокий. На целую голову выше неё. Плечи, которые она помнила острыми и угловатыми, раздались. Руки, ещё недавно дрожавшие от слабости, спокойно висели вдоль тела — сильные, жилистые, с длинными пальцами. Он больше не был тем забитым мальчиком, которого она нашла два месяца назад. Он был юношей. Опасным. Красивым. Чужим — и в то же время странно, мучительно родным.

Свеча в её руке дрогнула. Лианна почувствовала, как жар приливает к щекам, и отвела взгляд, надеясь, что в полумраке он этого не заметит. Но он заметил. Он всегда замечал то, что она пыталась скрыть.

— Лиан, — произнёс он тихо. — Ты... покраснела.

— Ничего я не покраснела, — пробормотала она, уставившись в пол. — Просто... здесь душно. И свеча горячая. И вообще.

Эйнар ничего не сказал. Но ей показалось — или это был обман дрожащего света? — что в его голубых глазах мелькнула тень улыбки. Той самой, редкой, которую она видела всего несколько раз. И от этой почти-улыбки её щеки запылали ещё сильнее.