Книга Зверь в моем замке, страница 47 – Элейн Торн

— Мне пора, — сказал он. — Скоро рассвет.

Лианна кивнула, хотя внутри всё кричало: «Останься». Она проводила его до окна. Он задержался на мгновение — посмотрел на неё, коснулся пальцами её руки, легко, почти невесомо.

— Завтра, — сказал он. — Я приду снова.

И исчез — растворился в ночи, как сон, как тень, как волк, возвращающийся в лес.

Лианна закрыла окно и прижалась лбом к холодному стеклу.

Почти каждую ночь, едва замок затихал и последние слуги расходились по каморкам, Эйнар приходил в её покои.

Он появлялся бесшумно. Лианна ждала его, сидя у камина, и каждый раз, когда белая голова показывалась в проёме, её сердце давало сбой — раз, другой, — а потом пускалось вскачь.

Они устраивались на ковре у огня. Лианна заранее приносила с кухни всё, что удавалось стащить: медовые лепёшки, орехи в сахаре, ломти вяленого мяса, яблоки, сыр. Эйнар ел медленно, с достоинством, но Лианна уже знала: если положить перед ним кусок пирога, он исчезнет первым. Сладкое он любил почти так же, как её книги.

А книги они читали каждую ночь. Теперь не по слогам, не по словам — Эйнар читал свободно, с выражением, иногда даже поправляя её, если она запиналась. Он проглатывал страницу за страницей, как голодный проглатывает хлеб, и требовал ещё. «Сказания о Звёздных Королях» сменились потрёпанным сборником легенд. Эйнар впитывал всё: имена созвездий, повадки грифонов, историю древних войн. И когда он поднимал голову от книги, в его голубых глазах горел огонь — не тот, прежний, затравленный, а новый, живой, жадный до знаний.

Иногда они не читали. Иногда они просто говорили. Вернее, Лианна говорила — о море, о чайках, о том, как пахнут розы в саду её матери. А Эйнар слушал, обхватив колени руками и положив на них подбородок, и в эти минуты его лицо становилось таким спокойным, таким умиротворённым, что у Лианны щемило сердце. Он был дома. Не в камере, не в подземелье, а здесь — на ковре, среди подушек, рядом с ней.

Они смеялись — тихо, вполголоса, зажимая рты ладонями, чтобы не разбудить Эльзу или, упаси бог, леди Изольду. Однажды Эйнар, пробуя медовую лепёшку, уронил её на рубаху и так забавно нахмурился, разглядывая липкое пятно, что Лианна прыснула в кулак. Он поднял на неё глаза — сперва удивлённые, потом озорные — и тоже улыбнулся. Не той скупой, едва заметной улыбкой, которую она видела раньше, а настоящей, открытой. И от этой улыбки в груди у неё разлилось тепло — такое, будто она выпила целый кувшин горячего отвара.

Они говорили о разном. О том, что звёзды — это огни далёких костров. О том, что драконы, возможно, ещё живы. О том, что где-то за морем есть земли, где никогда не бывает зимы. Эйнар рассказывал ей о своём народе — скупо, обрывками, — но даже эти обрывки были драгоценны. Лианна узнала, что его род называется Серебряный Плащ, что луна для оборотней — не просто светило, а божество, и что в полнолуние их сила удваивается. Он не говорил о войне, не говорил об отце Лианны, не говорил о том, что случилось с его семьёй. А она не спрашивала. Она боялась спугнуть это хрупкое, едва родившееся счастье.

А под утро, когда небо за окном начинало сереть, а звёзды гасли одна за другой, Эйнар поднимался. Он никогда не говорил «прощай» — только «завтра». И исчезал, растворившись в предрассветных сумерках, как волк, как тень, как сон, который боишься забыть. Лианна закрывала окно, прижималась лбом к холодному стеклу и ещё долго стояла так, чувствуя, как в груди колотится сердце. Он придёт завтра. Обязательно. Как всегда.