Книга Развод с альфой. Чайный дом для его молчаливых волчат, страница 85 – Диана Бауэр

Лист сжала чашку. Капля держал банку под мышкой, будто она тоже идёт свидетельствовать. Ран смотрел на снег за дверью с таким видом, словно там снова могла появиться светлая фигура между рябинами. Клык стоял впереди всех.

— Если станет страшно, — сказала я, — вы можете вернуться. Даже из середины дороги. Даже из зала. Никто не будет стыдить.

Капля спросил:

— А ты?

— Я останусь.

— Тогда мы тоже.

Сказал не Клык.

Капля.

И после этого, кажется, спорить стало невозможно.

Дорога до главного дома заняла меньше часа, но мне показалось, что мы ехали целый день. На первых улицах люди выходили к заборам. Кто-то молчал. Кто-то шептался. Кто-то крестил пальцы старым знаком стаи. Дети сидели в санях рядом со мной: Клык с краю, закрывая младших от взглядов; Лист между мной и Раном; Капля на полу саней, потому что так ему было спокойнее, с банкой на коленях.

Ная ехала рядом с Олвой во вторых санях. Берт правил лошадью и не оборачивался, но я видела его плечи: напряжённые, готовые в любой момент остановить сани, если дети не выдержат.

У главного дома было людно.

Слишком людно для обычного суда.

Варон сделал всё, чтобы стая увидела наше унижение. Или свою победу. Люди стояли у ступеней, в проходах, у стен зала. Старшие семьи заняли места ближе к дубовому столу. Серые накидки Совета лежали тяжело на плечах старейшин. У высокого окна, где когда-то лежала белая лента нашего развода, теперь стоял широкий стол для слушания. На нём — серебряная чаша, дощечки писарей и свиток с обвинением.

Рейнар стоял справа от стола.

Один.

Без Селесты рядом.

Я увидела это сразу. И, как ни злилась на себя, почувствовала короткое, болезненное облегчение. Селеста была в зале, конечно. В светлом платье, у места ближнего круга, с лицом женщины, которую незаслуженно обошли доверием. Но рядом с Рейнаром её не было.

Он посмотрел на меня.

Потом на детей.

И не сделал ни шага.

Правильно.

Клык заметил это. Я почувствовала, как он выдохнул.

Варон поднялся.

— Мира, бывшая жена альфы, хозяйка чайного дома, вызвана на суд стаи по трём обвинениям.

Слово “бывшая” он произнёс с особым нажимом.

Я остановилась перед столом. Дети встали рядом. Не за мной. Рядом, но чуть ближе друг к другу. Клык — впереди. Лист — у моей руки, но не держась. Капля — с банкой у груди. Ран — ближе к Клыку, готовый в любой момент отступить.

По залу прошла волна шёпота.

Волчата впервые стояли перед людьми.

Не тенями под полом, не слухом, не угрозой, а детьми — худыми, настороженными, в перешитой одежде, слишком маленькими для того, чтобы вокруг них собрался весь этот холодный зал.

— Первое, — сказал Варон, — укрывательство детей с незарегистрированными родовыми знаками. Второе — неподчинение решению Совета о передаче волчат на сверку. Третье — неподчинение альфе через отказ открыть чайный дом представителям власти.

Рейнар поднял голову.

— Третье обвинение снять.

Зал замер.

Варон медленно повернулся к нему.

— Альфа?

— Я не обвиняю Миру в неподчинении мне.

— Она отказалась исполнить распоряжение, заверенное вашей печатью.

— В распоряжении было сказано войти для осмотра. Не забирать детей. Когда Совет попытался выйти за пределы моей печати, Мира отказала не мне. Вам.

В зале стало так тихо, что я услышала, как Капля ногтем тихонько скребёт крышку банки.