Книга Чужая стезя, страница 10 – Михаил Тут

Прекрасно. Значит, живой. Марина жива. Варя жива. Кирилл жив. Эта мысль ударила горячее боли. Я всё сделал правильно. Хоть раз.

Хотелось засмеяться, разрыдаться или просто лечь мордой в снег и дышать, потому что мог. Но чужой мир быстро напомнил о себе: река, верёвка, камень и люди, которые собирались утопить меня как щенка.

Некогда радоваться. Живой — значит, работай.

— Давай я просто пырну, - раздался голос.

— Не думать! — рявкнул Борята Снович. — Делать!

Вот он. Момент.

Камень ещё был в руках третьего. Петля ещё не легла на шею. Узел на запястьях ещё не затянули.

— А вдруг мера…

— Вот и поспеши!

Я вернулся ровно туда. Не раньше и не позже. На коленях, в грязном снегу, у воды. До последнего узла. До камня на шее. До смерти.

В голове гудели чужие воспоминания: имена, лица, тропы, ругательства, запах материнских волос, уроки ножа, молитвы Числобогу, карта окрестностей. Всё это шевелилось внутри, как ведро змей.

Потом разберусь, решил я. Здесь многое нужно понять.

Зато троих перед собой я понимал отлично. Такие люди везде одинаковые.

Один из убийц затягивал верёвку у меня на запястьях. Второй стоял впереди с сулицей — коротким копьём с узким листовидным наконечником. Третий держал камень, обвязанный мокрой верёвкой.

Борята Снович стоял чуть в стороне.

Я узнал его сразу: широкое лицо, рыжеватая борода, шрам над бровью, кожаный панцирь под мокрым плащом, рука на рукояти ножа. Глаза спокойные. Слишком спокойные для человека, который топит княжича. Собственного воспитанника.

— Поздно проснулся, княжич, — сказал Борята уже тише. — Последних из рода не жалеют. Их топят, пока зубы мягкие.

Я дёрнулся.

Тот, что вязал, ударил снова, под рёбра. Тело Святослава согнулось само. Молодое, лёгкое, но избитое. Не моё старое тело. Не привычная масса, не привычная сила, не привычный баланс.

Я попытался ударить назад головой, как когда-то у гаражей, и промахнулся. Чёрт.

Затылок скользнул по чужой скуле. Мужик выругался и дёрнул верёвку так, что запястья обожгло.

— Тихо, щенок.

Я обмяк, будто сдался. Старый уличный трюк: держащий на миг берёт твой вес на себя.

Он потянул меня вверх. Я ушёл вниз. Колени в грязный снег, плечо в сторону, тазом назад. Я ударил затылком снова.

На этот раз попал.

Хрустнул нос. Мужик взвыл и отпустил петлю.

Я рванул руки вниз, сдирая кожу с запястий. Петля ещё держала, но не затянулась. Руки выскользнули. Повернулся на колене и ударил локтем в пах.

Мужик сложился. Я добавил коленом в лицо. Он рухнул в снег, хватаясь за разбитый нос и то, что минуту назад считал важным для жены.

— Держи его! — рявкнул Борята.

Сулица пошла на меня. Второй убийца ткнул быстро, зло, но сделал это без уважения. Как человек, который привык добивать связанного. За что и поплатился.

Я ушёл вбок. Почти.

Наконечник царапнул рёбра. Горячая боль полоснула по боку. Я прижал древко локтем, шагнул вперёд и врезал лбом ему в переносицу. Что-то часто я бью головой, Не думаю что у княжича она была сильным местом.

Звёзды вспыхнули перед глазами. У него тоже, только ему досталось сильнее.

Сулица дёрнулась. Я ухватил древко обеими руками, провернул, ударил концом под колено. Мужик упал на бок. Я наступил ему на кисть и вырвал оружие.

Третий бросил камень и полез за ножом. С ним я не стал тратить время.