Книга Чужое лицо, страница 43 – Михаил Тут

Ждан несколько мгновений смотрел на меня с открытым ртом, потом согнулся от смеха. Буряй тоже засмеялся, однако почти сразу схватился за больной бок. Нечай держался дольше всех, но в конце концов прыснул и отвернулся к лошади.

Я позволил им посмеяться. Если совсем не давать страху выхода, он всё равно выйдет, только позже и в самый неподходящий момент.

— Это еще не все, - сказал я. - Найдем сани и наступит ваша очередь. Не все же время вам такими франтами ходить.

— Нет, - вдруг сказал Нечай со страхом вспомнив смешное девчачие платье платье, которое я неизвестно зачем купил у крестьян.

— Да.

— Я не буду.

— Будешь. Тебя ищут как мальчишку. В санях поедешь больным ребёнком: закутаешься, спрячешь лицо и будешь молчать.

— Я не девка.

— Поэтому и станешь изображать девочку. Смысл притворяться мальчишкой, если он ты и есть?

К утру добрались до деревни, где можно было купить сани. Ждан отправился один: в грязной одежде, на старой лошади Золотуше, с конфискованными деньгами и приказом болтать поменьше.

Вернулся через час. Сани оказались старыми, с чинёным бортом и такими скрипучими полозьями, что о нашем приближении теперь можно было узнать за полверсты.

— Переплатил, — признался Ждан. — Зато хозяин думает, что я дурачок.

В сани впрягли Крепушу и Золотушу. Хорошие трофейные кони остались при мне. Крестьянская семья с тремя дорогими конями выглядела подозрительно, но бросать их никто не хотел.

Нечая одели в девичье платье, закутали платком и усадили в сани. Он опустил голову и сжал губы. Ждан посмотрел на него, собираясь усмехнуться.

— Попробуй только, — тихо сказал Нечай.

Ждан поднял руки.

— Молчу, молчу! Мама всегда учила, что девочек обижать плохо…

Буряя спрятали под тулупом и платками, а для объёма добавили подушки. Получилась огромная больная баба, которую муж откармливал всю жизнь, а потом решил отвезти к родне похвастаться.

— Я вас потом всех побью, — донеслось из-под платков.

— Баба не говорит, — напомнил Ждан. - Баба больная и дурная. Хоть и большая и даже немножко красивая.

— Первый будешь.

Буряй попытался устроиться удобнее, но задел бок и замер, стиснув зубы. Я велел ему лежать глубже и затнуться. Если заставят двигаться — кашлять, ругаться и падать обратно. Голос при кашле он, надеюсь, сумеет сделать не таким басистым.

Тут возникла проблема с добычей.

Пока мы изображали велесовский разъезд, чужие мечи и доспехи помогали. Теперь же в крестьянских санях лежали кольчуги, шлемы, окровавленные плащи и кошели людей, которых уже наверняка искали.

Всё это спрятали под сеном, овсом, мешками и тряпьём. Получилось хреново и ненадежно. Железо звенело, выпирало, а полозья проседали так, будто везли не двух больных баб, а разобранную кузницу.

Когда из-под сена снова вылез ремень, я предложил бросить часть добычи. Буряй тут же высунулся из-под платков.

— Нет. Дядька, ты хоть представляешь, сколько все это стоит?

— Это улика. Все это барахло сейчас только мешает.

Ждан положил руку на мешок с кольчугой.

— Уликой станет, если нас поймают. А если выбросим оружие и нас догонят после заставы, толку от недосказанности что мы это мы, будет мало.

— Из-за него нас могут взять прямо там.

— А могут и не взять. Я однажды через заставу в стогу сразу шестерых девок провез, и ничего. Никто ни о чем не догадался.