Книга Чужое лицо, страница 40 – Михаил Тут

— Ой, давай только без проповедей!

— Всё равно оставляешь.

— Леонтий, не сейчас!

Он ещё несколько мгновений смотрел на меня, затем отошёл. Я не хотел объяснять ему, что милосердие здесь было ни при чём. Мёртвые могли дать мне силу, но они не задержат погоню. А вот забота о раненных и переохлажденных - очень даже задержит. По крайней мере , я на это надеялся.

К этому времени пленные уже сидели в одном исподнем. Ждан и Нечай довольно ловко стянули с них все остальное. Хотели и белье взять, но оказалось, от боли и страха молодой и злой обмочились. А у старшего, оно было таким не свежим, что рядом стоять было противно.

Буряй спросил, как вязать пленных. Я велел стянуть им руки спереди, чтобы они могли держать тряпки на ранах. Не нужно, чтобы они кровью истекли еще до прихода помощи.

Буряй выругался себе под нос и морщась от вони, занялся верёвкой.

Некоторое время Нечай смотрел, как он вяжет первого пленника, а потом спросил:

— Дядь, а зачем всех троих оставлять? Старший один донесёт. Если двух здесь мёртвыми оставить, там быстрее поймут, что ты не шутишь.

Молодой раненый перестал стонать. Старший даже не пошевелился, а тот, кому прострелили ногу, ухмыльнулся так, будто Нечай наконец произнёс нечто разумное. Буряй посмотрел на мальчишку исподлобья и сказал, что тот ещё слишком мал, чтобы так думать и говорить.

— А что я неправильно посчитал? Один донесёт, двое покажут, что мы не шутим.

Я присел перед Нечаем. Он был ещё ребёнком, но уже успел увидеть достаточно, чтобы начать считать человеческие жизни не людьми, а пользой. Наверное, меня должно было это испугать. Вместо этого я подумал, что хорошо хотя бы то, что он спросил вслух, а не полоснул одного из них по горлу ножиком.

— С тремя ранеными и обмороженными возиться дольше. Значит мы дальше уйти успеем.

— А-а! - Нечай просиял. - Теперча понятно.

Ждан тем временем нашел в одежде пленника кошель, потряс возле уха и спрятал за пазуху, весело мне подмигнув.

В старые сани бросили то, что не собирались брать: рваную подкладку, старые онучи, куски грубого полотна. Этого хватило бы, чтобы зажать раны и кое-как перевязаться, если у пленных останутся силы.

Буряй стянул руки первого велесовича и спросил, достаточно ли крепко. Я велел ослабить узел, чтобы тот мог держать тряпку на ране и руки не отнялись на морозе без притока крови. Буряй возразил, что пленник тогда развяжется, но я не видел в этом большой беды. Голый, раненый и безоружный человек всё равно не смог бы нас догнать.

— Ваши скоро будут здесь, - сказал я. - Тряпки мы оставляем. Перевяжетесь — доживёте. Не перевяжетесь — нет. Мне всё равно, кто передаст мои слова, но лучше, чтобы это сделали вы все.

Нечай занимался лошадьми. Одного жеребца он сразу отвёл подальше от своей кобылы. Буряй спросил, почему, ведь тот ещё никого не укусил. Нечай показал на прижатые уши и злой глаз, после чего посоветовал Буряю не лезть к тому, чего он не понимает. Ждан не удержался и отметил, что за один день Нечай уже дважды велел Буряю молчать. Мальчишка поправил , что трижды и посоветовал тренироваться в устном счете.

Буряй хотел ответить, но жеребец повернул к нему голову и показал зубы. После этого спор сам собой закончился.

Добычи оказалось много. Два хороших меча и один попроще, три копья, два целых шлема и один помятый, две кольчуги, стёганый доспех с нашитыми железными пластинами. Ножи, ремни, кошели, плащи, сапоги и тёплая одежда.