Книга Мятежная вдова. Тайна флибустьера, страница 59 – Яна Смолина

— Нужно было видеть их лица, когда мы с ребятами в сопровождении купленных полков региональной армии, ворвались во дворец. Эта дрянь думала, что отомстила, считала, что теперь может жить спокойно, зная, что моя мать, хоть и жива, горит в самом страшном из костров преисподней. Я помню, как она приказала арестовать меня и как я одним ударом клинка заставил сердце её стража остановиться. Они верещали, рыдали, умоляли пощадить их. Но мои парни были безжалостны, а я смотрел на всё это и не понимал, почему не чувствую отмщения. И даже когда стоя посреди площади, я держал за волосы её отвратительную башку, мне не полегчало. А ненависти стало ещё больше. Теперь я понимаю почему. Никогда, чего бы я ни делал, я не перестану быть частью их гадостного отродья. Пусть я не ел с золотой тарелки и не зажимал фрейлин по углам, но кровь моего отца навсегда со мной. И я не перестану быть частью мира, который презираю, даже если убью всех королей.

Сама не сразу поняла, что мелко дрожу, слушая его, и вжимаюсь в кресло, будто хочу раствориться в нём. Диего рассказывал страшные вещи о собственном прошлом, признавался в преступлениях, которые, если судить их по законам, ничем нельзя было оправдать. Но насколько добро порождает светлые плоды, настолько и месть, зародившись даже в самой чистой из человеческих душ, преумножая себя, расточает зло, которое легко способно выйти из-под контроля.

Я одновременно приходила в ужас и сочувствовала. Понимала и осуждала. И мне делалось страшно оттого, сколько оттенков несут в себе свет и тьма.

Осознавая, что советы и соболезнования не помогут, а, возможно, сделают лишь хуже, я не спешила нарушать тишину.

Мужчина сидел теперь, опершись локтями на колени и бессильно опустив голову. Казалось, я физически ощущала его боль, настолько мучительно было смотреть на могучего корсара, потерянного и уставшего.

Кто знает, мать была ему настолько дорога или вся эта история с изгнанием надломила что-то в душе, но ясно было одно: бывший пират, поднявшись выше всех в местной иерархии, не был счастлив ни дня в своей жизни. Ведь чего бы он ни делал, им двигали разрушительные силы. И требовалось что-то предпринять, пока злоба и ненависть окончательно не превратили пирата в чудовище.

Проклиная себя за неоправданный риск, поднялась на ватных ногах и стала осторожно приближаться. Он не двигался, я же, постояв с минуту возле кровати, опустилась на самый её уголок.

— Ты можешь всё рассказать мне, – проговорила с опаской. – Не в смысле событий и что ты делал дальше. Это в прошлом. Расскажи, что чувствуешь сейчас. Никто ничего не узнает от меня. Я обещаю.

— Тебе-то это зачем?

— За тем, что ты мне не безразличен, Диего Борджес. А друзья на то и нужны, чтобы можно было душу открыть и выговориться. Рассказать всё, что мучает. После этого всегда становится легче. Особенно в случаях, когда уже ничего нельзя изменить.

— Считаешь меня другом? – через занавесь чёрных волос на меня сверкнул его глаз.

— Считаю, – ответила с вызовом. – Ты ведь ничего плохого не сделал. И я не злюсь на тебя.

Диего отвернулся и, потерев ладонями лицо, сказал с иронией:

— Святая женщина.

Я лишь глаза закатила, беззвучно цыкнув. Но всё же осмелела чуточку и, закинув ногу на ногу, стала ждать.