Книга Счет за предательство, страница 66 – Владимир Колычев

— Я тебя не ревную. Просто если вдруг — назову тебя Дездемоной.

— Я бы хотела, чтобы ты задушил меня. Нежно. Но, увы, я никогда тебе не изменю. И Толик прекрасно это знает.

— А он к тебе подкатывал?

— Представь себе, нет, он не дурак.

— Нет?

— Толик прекрасно все понимает, видит, что может въехать в рай на моем хребте, и хочет быть мне во всем полезен. Иной раз даже приходится сдерживать его.

— Например?

— Ну то, что он тебе нож позавчера дал, это мы опускаем. Нож спас тебе жизнь. И от Улиткина Толик тебя спас, — едва слышно сказала Лена, выразительно глядя на него.

— Что?!

Рэм видел, что происходит с его женой. Лена не просто заигралась, а в своих безудержных фантазиях высоко поднялась над миром. Но, как бы то ни было, смогла закрепиться на достигнутом уровне. Он догадывался, что Улиткина заказала она, но не мог понять, как это сделала. Неужели через Рому?

— Никто не смеет поднимать на тебя руку!

Если у змеи может быть влюбленный взгляд, то Рэм как раз и столкнулся с таким случаем. Ради него Лена могла ужалить кого угодно, быстро, зло, смертельно.

— А Шрубенков?

— Я отправила Толика за Чеботаревым. Следить за ним. Рома с ним поехал. Выследили Чеботарева, вышли на Шрубенкова… Тебе же сказали, это было далеко в горах, там нет сотовой связи.

— То есть Толик тебе ничего не сказал?

— Сказал. Но потом.

Луку тоже никто не просил убивать майора Никонова, он сам проявил инициативу. Не сказать, что сделал это совершенно зря, но со временем от гордости за себя пацан вообще слетел с катушек. И в итоге полез на Лену… Он считал ее своей женщиной, потому что первый с ней познакомился, а Рэм всего лишь подвинул его в сторону. Что касается Толика, никаких прав на Лену он и вообразить не мог. Но сам факт его чрезмерной самостоятельности заставлял задуматься.

— Хочет быть незаменимым, — тихо сказала Лена. И, немного подумав, добавила: — Как я при тебе.

— Где он?

Толик и Рома могли почивать на лаврах, но Рэм нашел их на улице, стоят, курят, о чем-то говорят, но друг на друга не отвлекаются, цепко смотрят по сторонам. Куртки расстегнуты, оружие под рукой. Молодцы, не расслабляются пацаны, ушки на макушке.

Толик заметно смутился под тяжелым взглядом Рэма, но Рэм также заметил напряженную работу мысли. Толик как будто уговаривал себя, что ему вовсе не стоит бояться его. Может, потому, что он больше служил Лене, чем Рэму. А может, он вообще никого не хотел бояться, потому что считал себя выше всех.

— Ничего сказать мне не хочешь? — спросил Рэм.

— Менты нас искали, — сказал Толик.

— Но у них на нас ничего нет, — качнул головой Рома.

Он не смотрел Рэму в глаза, но и вины за собой не чувствовал: ему сказали — он сделал.

— Уверены?

— Чисто все. Даже избушку сжигать не стали. — Толик с усмешкой глянул на Рому. Видно, тот хотел впустить в дом «красного петуха», но логика оказалась сильней осторожности. Пожар — это прежде всего попытка замести следы, а зачем это делать, если преступник свел счеты с жизнью? Все правильно рассудил Толик.

— А команда была? — резко спросил Рэм.

— На свой страх и риск, — опустил голову Толик.

И Рэм не знал, что сказать. Он вроде как и не собирался закрывать вопрос по Чеботареву и тем более по Шрубенкову, но в то же время их смерть ему на руку, глупо это отрицать. Страх — лучшее лекарство от бешенства мысли. Тот же Хинган сто раз подумает, прежде чем поднять руку на Рэма.