Книга Счет за предательство, страница 67 – Владимир Колычев

— Еще раз такое повторится, пеняй на себя!

— Ну так ситуация идеальная была.

Толик изобразил раскаяние, но где-то в глубине души усмехнулся. А что бы сейчас Рэм делал без его самодеятельности?

Короткий нос не просто приподнят, он, казалось, тянул за собой верхнюю губу, мужчина и не думал улыбаться, а верхние резцы все равно открыты. Внешне Москвишин похож был на бобра, глядя на Рэма, он даже руки держал поближе к груди. И головой качал, как будто не знал, как относиться к дерзкому возмутителю спокойствия.

— Я знаю, кто вы такой, знаю, что контрольный пакет находится у вас в залоге.

— Может, я сделал что-то не так? — спросил Рэм.

Он по-хозяйски сидел в директорском кресле. Фабрика под его контролем, начальник охраны ни в чем ему не перечит. Мэр города подъезжал, Рэм его успокоил: не встанет комбинат, будет у людей работа. И с ментами договорились, прикормили начальника. И капитан Лопаткин на связи, с ним у Рэма особые отношения.

— Ну ситуация по комбинату действительно вызывала вопросы, — кивнул Москвишин.

— И почему ты их не решал?

— Почему не решал? С долгами вот разобрались, выплатим долги по зарплате. Налоговая задолженность опять же…

— А знаешь, почему вопрос не решался? — Рэм пристально смотрел Москвишину в глаза. — Потому что у тебя в распоряжении два комбината, если этот закроется, тебе и второго хватит. Два комбината, а под контролем только Южноуральский, тот, который под боком. У тебя и акции этого комбината есть, но здесь пробел: Осьмигорским комбинатом ты не владеешь, только распоряжаешься им на правах генерального директора компании. Сдохнет комбинат, тебе и горя нет, да? Зато процент по заводу повысится — сколько тебе «Бонус-Банк» акций продал?

— «Бонус-Банк»? — нахмурился Москвишин.

Не думал он, что Рэм сможет узнать про недавнюю, очень успешную для него сделку с московским банком. А Рэм узнал, потому что Гиблый продолжал держать «Бонус-Банк» под наблюдением. Улиткин ушел, но друг его остался. Другу этому принадлежало всего восемь процентов акций банка, но после смерти Улиткина Тягунов завладел постелью его жены, главной наследницей осиротевшего состояния. Он не побоялся бросить вызов Рэму, правда, пока не ясно, что им движет, чувство вины перед покойным боссом или желание отличиться перед влиятельной вдовой. Рэм узнает, обязательно все узнает. Но не сейчас. Тягунова он пока трогать не будет. Тем более что больше этот гад ему не навредит, возможности иссякли.

— Тягунов там сейчас за главного. Такая же мразь, как и покойный Улиткин. Тот мне палки в колеса вставлял, и этот на тот свет просится… А ты на тот свет не просишься?

— Нет! — Москвишин вздрогнул, как будто ему плетью по спине влепили.

— Тогда зачем против меня играешь? Это ведь мне назло комбинат банкротят?

— Я здесь не причем!

— А шесть процентов акций? Твой заводской пакет увеличился на шесть процентов! И все ради того, чтобы я потерял свой контрольный пакет над этим комбинатом! Ты хоть понимаешь, что я с тобой сделаю?

— Но я ничего такого не делал! — побледнел Москвишин. — Даже вот проблему с долгами решил… Ну почти…

— Проблему со мной почти решили, вот только добить не смогли. Но Шрубенкова это не спасло, ты меня понимаешь?

— П-понимаю.

— Даже не знаю, зачем ты приехал? На московского выскочку посмотреть?