Книга Фальшивое солнце, страница 136 – Геннадий Сорокин

— Ну, как теперь? — спросил Абрамов, показав решение суда Мицуко.

— Фигня! — отмахнулся лжеяпонец. — Полмесяца — не срок. Отсижу и выйду на свободу с чистой совестью.

В тот же день в ИВС Мицуко прочитал оперативникам лекцию об основополагающих принципах советского уголовного и уголовно-процессуального права.

— Напрягите свои мозговые извилины и вспомните, кого можно привлечь к уголовной ответственности, — сказал он. — Я не юрист, я специалист по японскому языку и литературе, но кое-что могу вам об основах права рассказать. Если я не прав, то попробуйте опровергнуть мою точку зрения и поставить меня на место. Кого можно привлечь к уголовной ответственности согласно советским законам? Физическое вменяемое лицо, достигшее возраста привлечения к уголовной ответственности. Я являюсь физическим лицом, меня можно потрогать и убедиться, что я предмет материального мира. Любая судебно-психиатрическая экспертиза докажет, что я являюсь вменяемым и могу быть привлечен к уголовной ответственности. Судебно-медицинская экспертиза установит, что мне больше восемнадцати лет. Что у нас остается? Физическое лицо. Этот термин состоит из двух частей. Первая — это наличие человека. Вторая — это лицо, то есть человек, личность которого установлена. Вот тут-то у вас, друзья мои, полный провал. Вы не знаете, кто я такой, и не можете предъявить мне обвинение, так как нельзя обвинять в совершении преступлений неизвестно кого. Меня ни один суд судить не будет, пока вы не представите документов, подтверждающих мою личность. Что вам известно обо мне на данный момент? Ни-че-го! Мицуко Орояма — явно выдуманное имя. С помощью привлеченных специалистов нетрудно будет доказать, что я не японец и не владею японским языком. Что у вас еще есть? Паспорт на имя Дамбаева? Забудьте про него. Я нашел этот паспорт на улице и хотел сдать его в милицию, но тут меня задержали, и я не успел выполнить свой гражданский долг. В паспорте на имя Дамбаева нет моей фотографии. Я его не подделывал, следовательно, я к этому паспорту отношения не имею.

Мицуко замолчал, внимательно посмотрел на оперативников.

— Последний акт нашей пьесы! — веско сказал он. — У вас есть некие детские фотографии, на которых, как вы считаете, есть я во время пребывания в челябинском санатории для детей, больных туберкулезом. Кто вам сказал, что нерусский мальчик на фотографиях — это я? Где документ с гербовой печатью, в котором указаны мои анкетные данные? Где фотография в этом документе? Анкетные данные человека — это фамилия, имя, отчество, число, месяц и год рождения, место рождения и национальность. У вас, кроме монгольской фамилии и первой буквы имени этого мальчика, больше ничего нет. Меня ни один суд судить не будет, пока вы достоверно не установите мои анкетные данные и национальность. По моему внешнему виду видно, что я нерусский, то есть я могу потребовать перевести мне обвинение на мой родной язык. На какой язык вы будете переводить обвинение, если не знаете, кто я по национальности? Финита ля комедия! Ни один прокурор не арестует меня за совершение преступлений, так как он не может арестовать человека, который не является лицом в уголовно-правовом смысле этого термина.

Оперативникам крыть было нечем. По советским законам судить человека, чья личность не установлена, было нельзя. Ничего не оставалось, как вести расследование обычным порядком и форсировать усилия по установлению личности мошенника.