Книга Фальшивое солнце, страница 137 – Геннадий Сорокин

После отбывания Мицуко пятнадцати суток за мелкое хулиганство его поместили в СРП — специальный приемник-распределитель, куда помещали лиц, не имеющих документов. Обычно это были бродяги, маргиналы без роду и племени. В СРП содержать неустановленное лицо можно было в течение месяца. За это время милиционеры успевали послать запросы и получить ответы о личности бродяги. Бомжи никогда не скрывали своих анкетных данных, смысла не было. После получения достоверных сведений о личности бродяги ему обязаны были выдать справку, на основании которой он мог получить паспорт. Если личность человека не могли установить, то ему выдавали справку, в которой указывали те анкетные данные, которые он называл. Поговаривали, что таким путем, через СРП, иностранные разведчики могли легализоваться в СССР. Знающие люди только посмеивались над такой чепухой. Легализоваться-то можно было, только какие сведения мог передать в ЦРУ или Моссад бывший бомж? О количестве пустых бутылок, собранных им на свалке? В СРП работали опытные сотрудники, способные с первого взгляда определить, кто перед ними — маргинал с полигона твердых бытовых отходов или темная личность, скрывающаяся от закона. «Темным личностям» устраивали такие условия содержания, что к концу срока они выкладывали всю подноготную о себе.

Мицуко знал, что его ждет. Как только после ИВС его перевели в СРП, находившийся в одном здании с ИВС, он решил с первой минуты поставить сокамерников на место и занять среди бродяг и «подсадных уток» особое положение. Войдя в камеру, где не было ни мебели, ни матрацев, он согнал с дощатого настила, возвышающегося над полом, первого встречного бича и сказал:

— Слушайте меня внимательно! Я потомок древнего самурайского рода. Я с детства владею боевыми искусствами. Одним ударом карате я могу сломать шейные позвонки противнику и отправить его в мир иной. Отныне правила будут такие: если кто-то подойдет ко мне ближе чем на полметра, я вышибу ему мозги. Если кто-то задаст мне вопрос — я сломаю ему челюсть. Первая пайка утром — моя! Ночью рядом со мной ближе чем на метр спать запрещаю! Если кто-то меня не понял, то пусть подойдет ко мне. Я ему внесу усовершенствования в челюстно-лицевой аппарат.

Слова про «челюстно-лицевой аппарат» понял даже наполовину глухой бомж по кличке Рябой. Он посмотрел на обтянутые кожей скулы осунувшегося в ИВС Мицуко и спросил у соседа:

— Это новый пахан, что ли? Он в прошлом году на «восьмерке» за убийство не сидел? Там…

— Заткнись! — приказал Мицуко.

Рябой по губам понял, что ему сказали, и замолчал.

Каждый день Мицуко выводили для проведения следственных действий. На опознаниях он сидел молча, на очных ставках с потерпевшими давать показания отказывался.

— Я в первый раз вижу этого человека! — в самом начале очной ставки заявлял он и замолкал до окончания следственного действия.

Только для Журавлева Мицуко сделал исключение.

— Это карма, Толя! — сказал он. — Я же не виноват, что ты дураком родился!

Потерпевшие из трех других областей на очные ставки приехать отказались. Местные милиционеры разъяснили им, что проезд к месту проведения следственных действий будет за счет МВД, а проживать в гостинице и питаться придется за свои деньги. Иногородние потерпевшие подсчитали расходы и явиться в соседнюю область по вызову следователя отказались. По фотографиям они уверенно опознали Мицуко, дали в отношении него исчерпывающие показания.